Книга Эхо нашего лета, страница 101 – Эвелин Грин

Марк подошел сзади, обнимая ее за талию и кладя подбородок ей на плечо. Они стояли молча, глядя на огонь и на два простых деревянных предмета, которые означали для них больше, чем любые драгоценности.

— Он хороший парень, — тихо сказал Марк. — Ему просто нужно было показать, что он кому-то нужен. — Ты дал ему больше, чем просто навыки, — прошептала Лена, накрывая его руки своими. — Ты дал ему дом.

Марк повернул ее к себе и поцеловал. В этом поцелуе не было страсти, только бесконечная, спокойная нежность и уверенность в завтрашнем дне. За окном выл ветер, но в их доме было тепло. И с каждым днем этот дом становился всё больше, вмещая в себя не только их двоих, но и тех, кого они пригрели под своим крылом.

Дождь за окнами «Маяка» стучал по новой медной крыше с глухим, монотонным ритмом, создавая внутри ощущение абсолютной защищенности. В зале пахло корицей, влажной шерстью и свежесваренным эспрессо. Оля, вооружившись сантиметровой лентой, кружила вокруг Лены, делая последние пометки на подоле льняного платья.

— Чуть укоротим здесь, чтобы не цеплялось за мокрую траву, — бормотала она, закусив губу от сосредоточенности. — И все. Леночка, ты будешь самой стильной невестой на этом побережье. Без пафоса, но с характером.

Марк сидел за своим столом в углу, перебирая накладные. Он изредка поднимал голову, и его взгляд, теплый пристальный, скользил по фигуре Лены, заставляя ее щеки предательски розоветь даже спустя месяц после помолвки.

— Готово! — объявила Оля, отступая на шаг и любуясь результатом. — Завтра заберешь. А теперь я побежала, у меня партия круассанов в печи.

Дверной колокольчик звякнул, выпуская Олю в мокрую ночь. В магазине воцарилась уютная тишина. Марк отложил бумаги, потянулся и подошел к Лене, обнимая ее за талию и утыкаясь носом в ее волосы. — Ну что, капитан? Готова к семейной жизни? — Готова, — улыбнулась она, поворачиваясь к нему и поправляя воротник его фланелевой рубашки. — Особенно если мой старпом будет носить вот эту рубашку на церемонии.

Марк усмехнулся, намереваясь поцеловать ее, но в этот момент тяжелая дубовая дверь распахнулась с такой силой, что колокольчик взвыл, а порыв ветра затушил одну из свечей на барной стойке.

На пороге стоял Семен Ильич, владелец лесопилки «Северная сосна», одного из ключевых звеньев кооператива Марка. Старик был мокрым насквозь, его старенький плащ капал на свежий эпоксидный пол, а лицо было серым, осунувшимся, с выражением полной, безысходной покорности.

Марк мгновенно отстранился от Лены. Его спина выпрямилась, а взгляд стал цепким, сканирующим. — Семен Ильич? Что случилось? Заходите, закрывайте дверь, продует.

Старик не двинулся с места. Он смотрел на Марка так, словно пришел просить прощения за смертный грех. — Не могу я заходить, Марк. И дверь закрывать не буду. Я ненадолго. — Что произошло? — голос Марка стал ниже, в нем появились те самые стальные нотки, которые заставляли чиновников нервничать. — Груз не готов? Я же говорил, что задержка на пару дней допустима, если у вас проблемы с техникой.

Семен Ильич покачал головой, доставая из внутреннего кармана плаща смятый, влажный конверт. Руки старика дрожали. — Не в технике дело, сынок. Я продал пилораму. Сегодня утром подписал предварительный договор купли-продажи. Завтра приезжают новые хозяева, забирают ключи. Я выхожу из вашего кооператива.