Книга Правила случайных соседей, страница 94 – Эвелин Грин

Но Марк Лебедев был хирургом.

В этой стерильной комнате не было места ни мести, ни прошлому, ни призракам утопленниц. Здесь был только поврежденный орган и руки, способные его починить. Здесь была только жизнь, которая требовала продолжения.

— Зажим, — тихо сказал он, наклоняясь над операционным полем. — Ножницы.

Он работал с той самой ювелирной, пугающей точностью, которая сделала его легендой кардиоцентра. Его руки двигались быстро, уверенно, сшивая ткани, устраняя дефект, восстанавливая правильную гемодинамику. Он думал о Лере. О том, как она вчера сидела на полу с новыми, безопасными акриловыми красками и рисовала не мрачные абстракции, а залитый солнцем луг. О том, как она осторожно гладила свой еще плоский живот, шепча туда какие-то свои, материнские секреты.

Он спасал эту девочку не для Андрея. Он спасал её для Леры. Чтобы разорвать проклятый круг, чтобы доказать самому себе и высшим силам, что они с Лерой способны создавать жизнь, а не только оплакивать смерть.

— Снимаем зажимы, — произнес Марк спустя три часа, отступая на шаг. — Запускаем сердце.

Все замерли. На мониторе кардиомонитора вспыхнула зеленая линия. Сначала неровная, дрожащая. А затем — уверенная, ритмичная, сильная. Пик. Пик. Пик.

— Синусовый ритм, — выдохнул анестезиолог. — Давление в норме. Отличная работа, Марк Анатольевич.

Марк кивнул, чувствуя, как из плеч уходит чудовищное напряжение. — Закрываем грудную клетку. Дальше работает дежурная бригада.

Он вышел из операционной, стягивая на ходу маску и шапочку. В раздевалке он долго стоял под струями горячей воды, смывая с себя запах антисептика и латекса. Он смотрел на свои руки — длинные пальцы, которые только что держали в ладонях чужое сердце. Сегодня эти руки не отпустили. Сегодня они удержали.

Когда Марк открыл дверь их квартиры, его встретил запах запеченных яблок с корицей.

В гостиной играла тихая музыка. Лера сидела за мольбертом. На ней была его старая фланелевая рубашка, а волосы были небрежно собраны в пучок с помощью обычного карандаша. Услышав звук замка, она обернулась, и на её лице, испачканном каплей желтой краски, расцвела улыбка.

Марк бросил портфель и пересек гостиную в три широких шага. Он опустился перед её стулом на колени, обхватил её за талию и уткнулся лицом в её живот, прямо сквозь ткань рубашки.

Лера замерла, а затем её руки легли ему на голову, пальцы нежно зарылись в его влажные после душа волосы. — Как она? — тихо спросила Лера.

— Жива, — глухо ответил Марк, закрывая глаза. — Сердце бьется ровно. Завтра её переведут из реанимации в обычную палату. А через неделю они с отцом уедут. Навсегда.

Лера облегченно выдохнула, и Марк почувствовал, как её пальцы дрогнули. — Всё кончилось, да? По-настоящему?

— По-настоящему, — Марк поднял голову и посмотрел на неё. В его темных глазах больше не было той тени, которая преследовала его с момента встречи с Андреем. Там была только безграничная, всепоглощающая любовь. — Призраки ушли, Лера. Мы их отпустили.

Он поднялся, притянул её к себе и поцеловал. Поцелуй был глубоким, спокойным и целительным. В нем было обещание, что любые бури, любые скелеты в шкафах и любые удары судьбы они теперь будут принимать стоя, крепко держась за руки.

— Знаешь, — прошептала Лера, когда они отстранились друг от друга, — я тут подумала… Катя любила рисовать. Она всегда таскала за мной мой скетчбук и пыталась срисовывать птиц.