Книга Правила случайных соседей, страница 87 – Эвелин Грин

— А спазмы? — голос Марка был напряжен, он не сводил глаз с монитора. — Почему у неё болит?

— Тонус миометрия, — врач вздохнула, вытирая датчик салфеткой. — На фоне вашего, как я понимаю, колоссального стресса, матка реагирует сокращениями. Гестация на очень раннем сроке, Марк Анатольевич. Сейчас ей нужен абсолютный покой, прогестероновая поддержка и, желательно, исключить любые эмоциональные потрясения. Я выпишу рецепты.

Марк кивнул, не отрывая взгляда от экрана, где врач включила режим допплера.

И вдруг в тишине кабинета раздался звук.

Быстрый, ритмичный, похожий на топот крошечных копыт или шум мчащегося поезда. Тук-тук-тук-тук-тук.

— Сердцебиение, — мягко улыбнулась врач. — Сто сорок ударов в минуту. Полет нормальный.

Лера закрыла лицо свободной рукой, и горячие слезы мгновенно пропитали её ладони. Это был не плач горя. Это был плач человека, который только что нашел оазис посреди выжженной пустыни. Маленькое, быстрое сердце билось внутри неё, не зная ни о каких реках, ни о каких отцах-тиранах, ни о черных водах прошлого. Оно просто жило.

Марк медленно опустился на край кушетки. Его большие руки, которые ежедневно сшивали аорты и останавливали внутренние кровотечения, сейчас слегка дрожали. Он протянул пальцы и невероятно осторожно, словно боясь спугнуть, коснулся её живота через тонкую ткань футболки.

— Привет, — выдохнул он в пустоту кабинета. В его голосе было столько благоговения и хрупкости, что у Леры снова перехватило дыхание.

Когда они вернулись домой, Марк уложил Леру в кровать, подоткнув плед со всех сторон, словно она была из фарфора. Он принес ей воду, проследил, чтобы она выпила первую таблетку, и только потом сел рядом.

Лера смотрела на него широко открытыми, испуганными глазами.

— Марк… — её голос дрожал. — Я боюсь.

— Чего? — он сразу насторожился, убирая прядь волос с её лба. — Врачи сказали, что всё в норме. Если будешь лежать и пить лекарства, всё будет хорошо.

— Не об этом, — она судорожно сглотнула. — Я боюсь быть матерью. Ты же слышал, что я сделала. Я упущу его, Марк. Я отвернусь на секунду, задумаюсь о красках, и с ним что-то случится. Я не справлюсь. Я бракованная.

Марк нахмурился. Он взял её лицо в обе ладони, заставляя смотреть прямо в его темные, серьезные глаза.

— Послушай меня очень внимательно, Валерия. Ты не твой отец. И ты не та двенадцатилетняя девочка на берегу. Та девочка была одна, в темноте и в ужасе. А ты — взрослая женщина. И ты не одна.

Он наклонился и прижался лбом к её лбу.

— Я буду следить за ним, когда ты спишь. Я буду проверять его пульс, когда ты купаешь его. Я построю вокруг вас такую систему безопасности, которой позавидует бункер президента. Ты не упустишь его, потому что я буду держать вас обоих. Поняла?

Лера кивнула, и слеза скатилась по её щеке, падая на его руку. Впервые за вечер она почувствовала, как ледяной панцирь страха начинает трескаться и таять.

Марк поцеловал её в лоб, поднялся и отошел к окну, доставая телефон.

— Кому ты звонишь? — хрипло спросила Лера. — Сейчас же ночь.

— Моему юристу, — спокойно ответил Марк, прокручивая список контактов. — И главе службы безопасности клиники.

Лера приподнялась на локтях. — Марк, не надо. Андрей… он просто сломлен. Он не сделает мне ничего плохого физически. Он просто хотел, чтобы мне было так же больно, как ему.