Книга Правила случайных соседей, страница 22 – Эвелин Грин

— Мы были образцовой парой, — продолжил Марк, и в его голосе не было боли, только глухая усталость от давних воспоминаний. — Два успешных карьериста. Идеальный ремонт, идеальные ужины, идеальные планы на отпуск. А потом я потерял на операционном столе пациента. Молодого парня. Это была врачебная ошибка... не моя, а анестезиолога, но отвечал за всё я.

Он замолчал, сжав челюсти. Лера инстинктивно подалась вперед, кутаясь в его плед.

— Меня оправдали, — тихо сказал Марк. — Но что-то внутри сломалось. Я начал брать дополнительные смены. Жил в клинике. Пытался всё контролировать, чтобы больше никто не умер в мою смену. Моя «идеальная» жена не выдержала мужа, который приходит домой только поспать и часами смотрит в стену. Она ушла. И была абсолютно права.

Он повернул голову и посмотрел Лере прямо в глаза.

— Я снял эту квартиру, потому что она была большой, пустой и холодной. Как операционная. Я расчертил ее, чтобы создать иллюзию контроля над своей жизнью. А потом риелтор сдал вторую комнату девчонке с желтым скотчем, красками и невероятным талантом выводить меня из себя.

Лера слабо улыбнулась, чувствуя, как щемит в груди от его откровенности.

— Тот динозавр, — вдруг тихо сказала она, опустив глаза на синюю кружку. — Его подарил мне дедушка. Он был единственным в моей семье, кто считал, что я должна рисовать. Родители хотели, чтобы я стала бухгалтером в нашем маленьком городе. «Стабильность, Лерочка, это главное», — передразнила она строгую интонацию мамы. — А я собрала вещи, взяла эту дурацкую кружку и сбежала в Питер. Без денег, без связей. Иногда мне кажется, что я всё придумала, и я правда просто неудачница с амбициями.

Марк нахмурился. Он поставил свою кружку на подоконник, подался вперед и накрыл ее свободную руку своей большой, теплой ладонью.

— Никогда так не говори, — жестко, но с невероятной нежностью произнес он. — Твои работы... в них столько жизни, Лера. Столько света. Ты не неудачница. Ты просто смелая. Слишком смелая для бухгалтерии.

От прикосновения его пальцев по коже Леры побежали мурашки. Она посмотрела на их руки, потом на его лицо. В полумраке гостиной его темные глаза казались бездонными. Дистанция между ними растворилась, исчезла вместе с желтой линией.

Марк медленно провел большим пальцем по костяшкам ее руки. Он не отстранялся. И Лера впервые поняла, что больше не хочет, чтобы он отстранялся.

Она сидела в его пледе, пила чай из кружки, которую он для нее выбрал, и чувствовала себя дома. Впервые за всё время в Петербурге.

Воскресное утро началось непривычно тихо. Никакого чеканного шага по коридору, никакого хлопанья дверцей шкафчика ровно в 6:00.

Лера проснулась от того, что сквозь окно пробивался робкий, но яркий луч петербургского солнца, пришедшего на смену вчерашнему ливню. Она сладко потянулась, чувствуя себя на удивление отдохнувшей. Взгляд рефлекторно скользнул по полу гостиной, выискивая привычную неоновую границу, и только секунду спустя Лера вспомнила, что скотча больше нет.

Паркет казался непривычно голым. Свободным.

Она накинула свой желтый свитер и, шлепая босыми ногами по старым доскам, вышла в коридор. Из кухни доносился густой, насыщенный аромат свежемолотых зерен — того самого кофе, который она купила.