Книга Правила случайных соседей, страница 24 – Эвелин Грин

Лера сглотнула.

— Марк? — робко позвала она.

Он перевел на нее спокойный взгляд поверх журнала.

— М-м?

— Мне очень нужна помощь, — Лера покрутила в руках угольный карандаш. — Я не могу поймать анатомию мужского лица. Ты не мог бы... посидеть смирно минут двадцать? Мне нужен только набросок.

Брови Марка медленно поползли вверх. Он посмотрел на свой журнал, потом на Леру, которая смотрела на него умоляющими глазами.

— Ты хочешь, чтобы я позировал? — с легкой иронией уточнил он. — Лера, я хирург, а не античная статуя. Боюсь, моя мимика слишком скудна для высокого искусства.

— Мне не нужна мимика! Мне нужна твоя костная структура. Пожалуйста. Ради спасения моей карьеры иллюстратора.

Марк вздохнул, закрыл журнал и отложил его на столик.

— Двадцать минут, Валерия. И ни секундой больше. Что я должен делать?

— Просто сиди. И чуть-чуть поверни голову к окну. Вот так... Нет, подожди.

Лера вскочила с пола и подошла к нему. Одно дело — смотреть на него издалека, и совсем другое — стоять так близко, что можно разглядеть каждую темную ресничку. Она подняла руку, испачканную в угольной пыли, и на секунду замерла, не решаясь дотронуться.

Марк не шевелился. Он внимательно следил за ее пальцами.

Лера осторожно, едва касаясь, положила ладонь на его челюсть и мягко повернула его голову в нужную сторону. Кожа у него была теплой, с едва заметной, жесткой щетиной, которая колола подушечки ее пальцев. От этого простого прикосновения у Леры перехватило дыхание, а по спине пробежала стайка мурашек.

— Вот... так, — севшим голосом прошептала она, быстро убирая руку, словно обожглась. — Идеально.

Она метнулась обратно к мольберту и схватила карандаш.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только тихим, ритмичным шуршанием грифеля по плотной бумаге. Лера забыла про всё на свете. Она изучала лицо Марка так, как никогда не изучала ни один предмет.

Линия скул — резкая, уверенная. Твердый, упрямый подбородок. Чуть изогнутая линия губ, которые сейчас были плотно сжаты. И глаза. Темные, глубокие, в которых всегда пряталась усталость, но сейчас там мерцало что-то совершенно иное.

— Ты не моргаешь, — тихо заметил Марк минут через десять. Его голос в тишине прозвучал низко и бархатно. — Это пугает.

— Я работаю, — не отрываясь от листа, пробормотала Лера. — Не отвлекай художника. Чуть приподними подбородок.

Он послушно выполнил просьбу.

— Знаешь, каково это — сидеть под таким прицельным взглядом? — Марк чуть прищурился. — Я чувствую себя под микроскопом. Ты словно сканируешь меня насквозь.

— В этом и есть суть портрета, — Лера сделала несколько быстрых штрихов, затеняя область шеи. — Художник рисует не нос и глаза. Он рисует то, что за ними.

Карандаш замер. Лера вдруг поняла, что именно она только что нарисовала.

С бумаги на нее смотрел не холодный, идеальный хирург из первых дней их знакомства. На нее смотрел уставший, сильный и невероятно красивый мужчина. Мужчина, который укрывал ее пледом, который клеил ей пластырь на палец и который сейчас послушно сидел в кресле, тратя свой драгоценный вечер на ее дурацкий набросок.

Лера опустила карандаш. Руки слегка дрожали.

— Всё? — спросил Марк, поворачивая к ней голову. — Двадцать минут еще не прошли.

— Да. Всё, — Лера сглотнула, не решаясь показать ему рисунок. Это было слишком откровенно. Слишком похоже на признание.