Книга В разводе. Ты забрал мою жизнь, страница 73 – Ирина Суздалева

Господи, я пустила мужчину в свой дом.

Впервые за много лет.

— Кухня там, — киваю куда-то вперед и сама первая почти сбегаю, потому что стоять рядом в прихожей становится невыносимо.

Кухня встречает меня привычным теплым светом. Светлые фасады, темная столешница, чашки на открытой полке, маленькие горшки с зеленью на подоконнике, стеклянная банка с печеньем, которое я покупаю скорее для вида, чем для себя — все это по идее должно меня успокоить. Здесь всегда было мое тихое место. Моя территория, где можно было встать босиком на холодный пол, сварить чай, прислониться бедром к столешнице и хотя бы на десять минут перестать держать лицо. Но сейчас даже на собственной кухне чувствую себя скованно, будто пришла в гости к самой себе.

— Какой чай будешь? — спрашиваю, открывая шкафчик и стараясь звучать спокойно.

— А какой есть? — Андрей останавливается у дверного проема, не заходя сразу слишком глубоко в кухню, и я почему-то благодарна ему за эту осторожность.

— Черный, зеленый, с малиной.

— Ты любительница чая? — в его голосе появляется мягкая усмешка.

Пальцы замирают на коробке с пакетиками.

— Раньше была, — отвечаю, опуская взгляд. — Сейчас редко стараюсь его пить. Из-за почки. Ну и не только… Такое чувство, будто вся моя жизнь в какой-то момент перевернулась с ног на голову, и даже чай теперь надо пить по инструкции.

Андрей подходит ближе, но не вплотную. Садится за стол, смотрит на меня поверх сцепленных пальцев, а в его внимательном молчании я не чувствую ни жалости, ни праздного интереса. Только ожидание. Нормальное, взрослое, спокойное. С ним почему-то невозможно долго прятаться за сарказмом, хотя я честно пытаюсь.

— С малиной, — выбирает он. — Раз уж ты предложила.

— С малиной так с малиной, — ставлю чайник, достаю две кружки и чувствую, как постепенно возвращается дыхание.

Мы какое-то время пьем чай почти нормально. Андрей спрашивает про кухню, про растения на подоконнике, про смешную чашку с трещиной на ручке, которую я почему-то не выбрасываю. Отвечаю коротко, потом длиннее, потом сама не замечаю, как начинаю рассказывать, что забрала себе эту квартиру после развода, выкупила долю через посредника, потому что Льву не хотела отдавать даже стены, где когда-то была счастлива. И вот тут голос все-таки дрожит.

— Что произошло с Дмитрием? — тихо спрашивает Андрей, ставя кружку на стол. — Расскажи подробно.

Напрягаюсь мгновенно.

— Зачем тебе?

— Чтобы понимать, чем помочь.

— Я не просила помощи.

— Я помню.

Сжимаю кружку обеими руками. Горячий фарфор обжигает пальцы, но это помогает держаться. Рассказываю. Про проект, про намеки, про звонок, про отказ от договора, про запись, про письмо жене. Про то, как Дмитрий орал в трубку, обещал уничтожить фирму и затащить меня в постель. С каждым словом внутри меня опять поднимается липкое отвращение, но рядом с Андреем оно почему-то не расползается по всему телу. Он слушает спокойно. Не перебивает. Не морщится. Не делает лицо “бедная ты бедная”.

— После Льва я не смогла промолчать, — признаюсь тише. — Просто не смогла оставить еще одну женщину в таком же положении. Если бы тогда кто-то открыл мне глаза раньше… может, я бы не отдала все человеку, который не стоил даже моего доверия.

Андрей долго молчит.

— Ничего не скажешь? — не выдерживаю, поднимая на него взгляд.