Книга В разводе. Ты забрал мою жизнь, страница 59 – Ирина Суздалева

— Мы со Светой раньше были очень близки, — начинаю медленно. — Она старше почти на десять лет. Когда мама умерла, Света для меня стала и сестрой, и почти мамой. Заплетала мне волосы, водила в садик, потом ругалась, когда я красила губы ее помадой. Мы, конечно, ссорились. Еще как. Я могла орать, что ненавижу ее за то, что она контролирует каждый мой шаг, а через час уже бежать к ней плакать из-за какой-нибудь ерунды.

Андрей слушает молча. Не перебивает, не подгоняет. Просто смотрит, и от этого слова идут легче, чем ожидала:

— Когда ее бросил муж с маленькой Кристиной на руках, я помогала как могла. Деньгами, временем, нервами. Иногда казалось, что у меня не сестра, а вечная зона ответственности. Света плачет — Алла решает. Кристина болеет — Алла везет по врачам. Нужны деньги на учебу — Алла платит. Нужна работа — Алла устраивает. Я не жаловалась. Правда. Мне казалось, семья для того и нужна, — чтобы держать друг друга, когда кто-то падает, — голос начинает дрожать, и приходится сделать глоток воды. Холодная жидкость не помогает. Ком в горле все равно остается. — А потом, когда я лежала в больнице, Света пришла и попросила отойти в сторону. Ради счастья Кристиночки. Представляешь? Я только что узнала, что моя единственная почка может отказать, а сестра сидит рядом и объясняет, что ее дочке нужен мой муж. Мой, черт возьми, муж. И я должна быть хорошей. Не эгоисткой.

— Алла, — тихо произносит Андрей.

В голосе мужчины появляется такая мягкая злость, что в груди становится больно. Не за себя даже. За ту прошлую меня, которую, кажется, сейчас кто-то наконец увидел.

— Ничего, — качаю головой. — Уже прошло.

— Не похоже.

— Потому что не все проходит красиво, как в умных книжках, — пожимаю плечами. — Иногда просто зарастает криво, болит на погоду и напоминает о себе в самые неподходящие моменты. Например, когда бывший муж звонит во время свидания.

Андрей не удивляется. Значит, догадался.

Ну конечно догадался.

— Это был Лев? — спрашивает совершенно спокойно.

— Да, — киваю.

— Ты хочешь ему перезвонить? — на лице мужчины не дергается ни один мускул.

Смотрю на мужчину так, будто он предложил мне съесть тарелку гвоздей:

— Нет.

— Хорошо.

— Просто “хорошо”?

— А что я должен сказать? Что запрещаю?

— Было бы глупо.

— Вот именно, — произносит он спокойно, но в голосе появляется жесткая нота. Не ревность. Не давление. Скорее граница. Мужчина словно дает понять: решение мое, но он все видит. И почему-то это не раздражает.

— А ты? — спрашиваю, пока Нина Павловна приносит нам курицу с гречкой и, подмигнув сыну, снова оставляет нас одних. — Почему не женат? Или это тоже зона опасных вопросов?

Андрей берет вилку, но есть не начинает. Смотрит на тарелку с таким видом, будто там не курица, а его личная история болезни, а потом выдает:

— Я был женат.

Внутри почему-то неприятно щелкает.

Конечно.

Мужчина за сорок, умный, красивый, состоявшийся, заботливый, с мамой, которая готовит божественный суп. Было бы странно, если бы вокруг него никто никогда не крутился. Совсем странно. Но почему-то знание того, что Андрей был с кем-то связан узами брака, все равно царапает изнутри.

И это бесит.

Ревновать к прошлому мужчины, с которым у меня было одно свидание в боулинге и один ужин с его мамой, — новый уровень идиотизма, Алла. Поздравляю.