Книга В разводе. Ты забрал мою жизнь, страница 56 – Ирина Суздалева

— Я еще ничего не сказал.

— У тебя лицо человека, который собирается сказать “я так и знал”.

— Я так и знал, — невозмутимо произносит он.

Закатываю глаза, но улыбка все равно проскальзывает.

К нам почти сразу выходит женщина лет шестидесяти, невысокая, полная, с мягкими седыми волосами, собранными в аккуратный пучок, и теплыми карими глазами. На ней темно-синее платье и белый фартук, но выглядит она не как официантка, а как хозяйка места, которая точно знает, где у нее какая чашка, какой гость любит сидеть у окна и сколько соли нужно класть в суп, чтобы человек почувствовал себя дома.

— Андрюша, — женщина улыбается без приторности, с настоящей радостью. — Наконец-то. Я уже думала, ты передумаешь и не приедешь.

Андрюша?

Медленно поворачиваю голову к мужчине. Он искренне улыбается, когда произносит:

— Мама, ты же знаешь, если я что-то обещал, то стараюсь всегда держать свои обещания.

Мама?

Андрей выглядит почти невозмутимым, но в уголках его губ появляется виноватая ухмылка. Вот же гад. Привез меня к маме. На втором свидании. Или на первом нормальном? Хотя первое уже было в боулинге. Нет, неважно. Это все равно катастрофически рано.

— Мам, — Андрей кладет ладонь мне на поясницу. Не собственнически, нет. Скорее поддерживающе, будто заранее знает, что сейчас захочу сделать шаг назад. И ведь он прав. Я очень хочу сбежать. Очень хочу. — Это Алла. Алла Сергеевна Ветрова. Алла, это моя мама, Нина Павловна.

— Очень приятно, — произношу, чувствуя, как щеки начинают гореть.

Нина Павловна смотрит на меня внимательно, но без той женской оценивающей цепкости, от которой сразу хочется вытянуться, поправить платье и проверить, не размазалась ли помада. В ее взгляде нет проверки на “подходит моему сыну или нет”. Только тепло. И любопытство. Нормальное, человеческое.

— А мне-то как приятно, — женщина подходит ближе и берет мои руки в свои. Ладони у нее теплые, чуть шершавые, пахнущие тестом и мылом. — Андрей про вас много рассказывал.

— Мам, — в голосе мужчины появляется предупреждение.

— Что “мам”? — Нина Павловна даже не оборачивается. — Ничего лишнего я не сказала. Пока.

Пока.

Отлично. Просто отлично. Меня привезли не ужинать, а на смотрины.

— Это не слишком рано? — тихо спрашиваю у Андрея, когда его мама отходит к стойке, чтобы кому-то что-то сказать.

— Нет, — мужчина отвечает сразу, без паузы.

— Очень убедительно, — едва не закатываю глаза.

— Мама адекватная. И это не смотрины, Алла. — Мужчина что ли мои мысли читает? Очень на то похоже. — Просто здесь я могу быть уверен, что тебя накормят нормально. Без соли, которая тебе не нужна. Без лишних соусов, без тяжелого, без всего, что твоей почке потом не понравится.

Замираю.

Вот тут уже нечем крыть.

В горле появляется ком. Не болезненный даже, а какой-то странный. Теплый. Непривычный. Потому что за последние годы о моем здоровье чаще всего вспоминали либо врачи, либо Кристина, когда ей понадобился мой костный мозг, либо я сама — в моменты, когда боялась лишний раз нарушить режим. А тут мужчина просто продумал ужин так, чтобы мне было можно просто наслаждаться им. Не громко, не демонстративно, без красивых слов.

Просто позаботился.

И от этого под ребрами тянет куда сильнее, чем от любого комплимента.

— Ты попросил маму приготовить для меня отдельно? — голос выходит тише обычного.