Книга В разводе. Ты забрал мою жизнь, страница 24 – Ирина Суздалева

Вокруг были аппараты, трубочки, пиканье, запахи лекарств и смерти. Врачи склонилясь надо мной, делали что-то, кололи, капали. Моя единственная почка — та, что осталась после того, как я отдала Льву свою — едва справилась со стрессом. Она просто отказалась работать. Нагрузка, давление, крик, истерика, падение — все это ударило по ней.

Меня подключили к аппарату диализа. Мою кровь прогоняли через специальную машину, потому что собственные почка не справлялась. Это больно. Это унизительно. Это страшно. Ты лежишь, смотришь в потолок и понимаешь — еще немного, и все. Можно доиграться.

Организм не железный. Одна почка — это не шутки. Ей нужен покой, режим, лекарства, отсутствие стресса. Врачи говорили мне об этом сотни раз: “Алла Сергеевна, берегите себя. Никаких волнений. Никаких перегрузок. Никаких эмоциональных встрясок. Ваш организм работает на пределе”.

А я тогда что сделала? Я позволила эмоциям взять верх. Сорвалась. Ударила предателя. Упала. И едва не поплатилась за это жизнью.

Чудом выкарабкалась. Врач заметил изменения на пару минут раньше, чем они стали критическими. Меня успели стабилизировать. Успели. Но… еще чуть-чуть, и я бы отдала коньки.

Не знаю, каким образом я тогда удержалась на этом свете. Наверное, каким-то звериным инстинктом, вцепилась в жизнь. Или просто повезло. Но больше я не позволяла себе пережить подобный стресс. Больше в моей жизни не было никаких истерик. Никаких пощечин. Никаких падений.

Я поклялась себе в тот день: больше никто и никогда меня не заденет за живое.

Поэтому и сейчас иду ровно. Спокойно. Медленно. Контролирую каждое движение. Каждый вдох. Каждый выдох. Моя рука тянется к металлической ручке двери, которая ведет в мой кабинет. Мое убежище. Моя крепость. Место, где я могу закрыться, сесть в кресло, выдохнуть и подумать.

Обхватываю ручку.

Холодный металл обжигает ладонь и возвращает в реальность.

Нажимаю, но не успеваю толкнуть дверь. Потому что сзади раздается крик:

— Я никуда не уйду! Даже если ты хотишь избавиться от меня, у тебя ничего не получится! Я никуда не уйду! Слышите?!

Стою спиной к ней. Сжимаю ручку так, что костяшки белеют. Нужно сделать следующий шаг — позвать охрану, приказать Лене вывести истеричку из офиса, развернуться и сказать что-то жесткое, уничтожающее. Но я молчу.

Вместо того чтобы хоть как-то среагировать — повернуться, ответить, вызвать охрану, — застываю на месте.

Зато Кристина кричит:

— Если ты меня прогонишь, я умру. Понимаешь? Умру!

Лена охает где-то за спиной. Или вздыхает. Или просто воздуха набирает в легкие, потому что не знает, что делать.

А я стою и слушаю.

— Я умру! — кричит Кристина. И вот теперь рыдания, которые наполняют ее голос, кажутся настоящими. — И это будет на твоей совести!

Одна секунда. Один удар сердца. Один вдох.

Колеблюсь всего секунду, а в следующую — произношу, даже не оборачиваясь:

— Меня это не касается. Если отдашь Богу душу — это твои проблемы.

Захожу в кабинет и плотно закрываю за собой дверь.

Здесь все как обычно: стены цвета слоновой кости, большой письменный стол из темного дерева — массивный, тяжелый, с медными ручками на ящиках, на столе — ноутбук, стопка документов, два органайзера с ручками, чашка с остывшим чаем. Бардака не, но и стерильности тоже не наблюдается. Живой рабочий процесс.