Книга В разводе. Ты забрал мою жизнь, страница 22 – Ирина Суздалева

С тех пор Света не появлялась. Не звонила. Не писала. Не приходила.

Видимо, поняла наконец, что мое сердце для нее закрыто. Навсегда.

У Кристины, к счастью, тогда не хватило наглости связаться со мной. Ни тогда, ни все эти три года не хватало.

Наверное, она была слишком счастлива с моим мужем. Наверное, ей было не до меня. Наверное, она боялась. Или стеснялась. Или просто не хотела портить себе настроение. В любом случае — она молчала. И это было прекрасно. Потому что если бы она попыталась — я не знаю, чтобы сделала. Наверное, просто послала бы ее. Или закрылась бы в себе еще глубже. Или разбила бы что-нибудь.

Но она не появлялась, чему я была очень рада.

Ключевое слово “была”.

Потому что сейчас…

Сейчас наглости у Кристины как раз-таки хватило. Через край. С лихвой.

Ведь она здесь. В моем офисе. За моей спиной. Стоит и улыбается. Я кожей чувствую ее улыбку — широкую, голливудскую, ту самую, которой она очаровала моего мужа.

Вот только я — не Лев. Я — та, кому она перерезала горло и залепила рану пластырем с сердечками.

Все еще стою как вкопанная. Подпираю ногами пол. Руки висят плетьми вдоль тела. Спина напоминает струна. Шея — не гнется.

Я не оборачиваюсь. Потому что знаю: если увижу лицо Кристины либо ударю, либо разревусь. А ни того, ни другого нельзя допустить. Не здесь. Не сейчас. Не при Лене, не при других сотрудниках.

Я не оборачиваюсь, но это Кристину не останавливает.

Слышу цокот ее каблуков. Острый, настойчивый, наглый.

Ближе. Ближе. Еще ближе.

А потом Кристина подлетает ко мне. Хватает за руку холодными ладонями, с длинными ухоженными ногтями, которые я когда-то давно оплачивала в салоне. Сжимает мое запястье. Крепко.

Дергает меня на себя, разворачивает, и… бросается мне на шею.

Обнимает. Крепко-крепко. Прижимается ко и шепчет:

— Я так рада вас видеть! Вы не представляете, как я по вам скучала!

На секунду впадаю в ступор.

Руки повисают вдоль тела. Голова опустевает. Мысли разбежались, попрятались, оставили меня наедине с этой девчонкой, которая висит у меня на шее и пахнет чужим счастьем.

А уже в следующее мгновенье приходит злость.

Горячая. Слепая. Долгожданная.

Отталкиваю Кристину от себя. Резко. Сильно. Не глядя.

Девица отлетает назад, не удерживает равновесие, подворачивает ногу на каблуке, взвизгивает — по-детски, по-кукольному — и падает задницей на пол. Прямо посередине моего офиса. Прямо перед стойкой ресепшн. Прямо перед Леной, которая смотрит на все происходящее перед ней круглыми глазами.

Моя помощника делает шаг в сторону. Наверное, хочет выйти из-за стойки и подойти к Кристине, помочь подняться, проявить человеческое участие, но…

— Стоять, — моя рука сама по себе взлетает, ладонь оказывается раскрыта в жесте, не терпящим возражений. — Не смей к ней подходить.

Лена замирает на месте. Даже дышать, кажется, перестает. Но не смотрю на нее, все мое внимание направлено на Кристину.

Девчонка сидит на полу, поджав под себя ногу, держится за щиколотку, морщится — больно, наверное. Слезы текут по ее щекам. Красиво так текут, картинно. Ни одна капля мимо не падает, все по сценарию.

Не знаю, что именно на меня действует, но я чувствую эту девчонку насквозь. Вижу каждую ее уловку, слышу каждую фальшивую ноту в ее голосе, замечаю каждый просчитанный жест.