Книга Мой вызов. Осколки нас, страница 97 – Ронни Траумер

Я пиздец какой счастливый, иногда даже не верится, что тот пацан из-под моста, грязный, голодный и злой на весь мир, обрёл такую невероятную жену, прекрасного сына и, в принципе, жизнь у него удалась намного лучше, чем он мечтал.

Управились мы за два с небольшим дня, в конце накрыли стол заказанной из ресторана едой и, вот, сидим за столом, как обычная дружная семья. За эти шесть месяцев отношения между мной и отцом очень сильно улучшились, потому что он стал другим. Нет больше того хмурого, жёсткого и холодного человека. А всё потому, что он принял истину — любовь. До него дошло на старости лет, что любовь правит миром и твоей жизнью. Он понял, что любит свою жену, свою дочь, внука… ну и меня. Нет, конечно, об этом он мне не заявил в лицо, но человек я взрослый и всё вижу.

Вон, заделал второго ребёнка и ходит гордый, как напыщенный индюк. С Милой же носится, как курица-наседка, чувства свои проявляет, не скупится на комплименты или лишний раз дочь обнять.

— Как дела в школе, Дамира? — интересуется Аля у моей сестры.

— Хорошо, — сухо отвечает та.

Она вообще растёт, и до переходного возраста рукой подать, замашки уже прорываются наружу, и я злорадствую про себя отцу. Не сладко ему придётся, но такова жизнь — получите и распишитесь.

— Мальчик за ней ухаживает, — бросает Мила и мгновенно понимает, что ляпнула лишнее, у Тимура Айдаровича глаза так потемнели, ещё немного и гром прогремит.

— Какой ещё мальчик? Никаких мальчиков, ей сколько лет?..

— Тимур, они дети, он то шоколадкой её угостит, то рюкзак до парковки донесёт, не выдумывай того, чего нет, — совершенно спокойно проговаривает мачеха.

— Я и сам могу своей дочери шоколадки купить, а чтобы рюкзак носить, у неё есть водитель, — отец старается быть спокойным, но я вижу, как побелели пальцы руки, в которой он вилку сжимает.

— Можешь, не сомневаюсь, — соглашается Мила. — Всё, закрыли тему.

— Кто он? Как его зовут? — куда там, отца понесло. — Он старше тебя? Я ему руки оторву…

— Тимур! — бросает на него хмурый взгляд Мила. — Закрыли тему, прошу, — добавляет мягче, и тот, рыкнув сквозь зубы, сдаётся.

Вот так он и проявляет любовь к родным. Для такого, как он, это большой шаг, будем надеяться, со временем сможет быть более открытым.

Дальше ужин проходит мирно, обсуждаем какие-то насущные темы, беременность Милы и появление моего брата, который будет младше моего сына. Сумасшествие какое-то, но и хрен с ним, главное, чтобы все были здоровы и счастливы, как я. К тому же, всегда мечтал о большой семье, какая разница когда.

Спровадив гостей, Аля идёт укладывать уже начавшего капризничать сына, я остаюсь убирать со стола. А поднявшись в новую комнату сына, обнаруживаю, что жена дрыхнет без задних ног рядом с ребёнком. Аккуратно, чтобы не разбудить обоих, беру Хрустальную на руки и несу в нашу спальню. Утомилась, бедная, круги под глазами, лицо бледное, утром даже перепугался, что проблемы какие-то, но она уверила, что это просто усталость. Сделал вид, будто поверил, но к врачу уже записал, завтра едем на приём, и возражений я не приму.

— Давид? — приоткрыв глаза, осматривается.

— Тихо, спи, — шепчу и укладываю на постель.

— Даня? — спрашивает и обнимает подушку.

— Спит, — отвечаю и ложусь рядом.

Обняв её, прижимаю к себе, и она тут же обхватывает меня ногами и руками.