Книга Клуб разбитых сердец, страница 8 – Юлия Резник

— Матюш, тебя жена не заругает?

— Жена? Я не… — Ратников округляет глаза, в которых мелькает что-то… весьма и весьма странное. Но я не успеваю понять, что именно. А он не успевает договорить. Потому что…

— Ваш рислинг. Я также взял на себя смелость предложить вам сырную тарелку и тартар из тунца…

— Все давайте. И прости, Матюш, я все же выпью. Под тартар… Сам понимаешь.

— Конечно пей. Святой отец помолится за твою грешную душу, — хихикает Лерка.

Официант исчезает, и буквально через пару минут на столе выстраивается ряд закусок. Как ни странно, вечер удается на все сто. Да и когда мы выкатываемся из бара, настроение не портится. На улице такая шикарная погода, на фоне которой даже моя личная трагедия кажется чуть менее катастрофичной. Я полной грудью вдыхаю воздух.

— Такси тебе вызвать? — спрашивает Матвей.

— Вызови, — кивает Лера. — Я сейчас домой приеду и… не знаю. Наверное, сначала поору. Потом поплачу. Потом снова поору.

— План на вечер составлен, — одобряю я.

Машина приезжает быстро. Лера обнимает меня и спешно ретируется, оставляя нас с Матвеем вдвоем.

— Пойдём, — говорит он. — Или что? Не несут ноги?

— Да нет, пойдем, — киваю я.

Идём в тишине, будто выговорив весь запас слов чуть раньше. А уже у самого дома Ратников говорит.

— Ива…

— М?

— Я хотел сказать…

Я поворачиваю голову. Он чуть замедляет шаг.

— Я не…

И тут из тени у подъезда отделяется высокая широкоплечая фигура.

— Ива.

Я замираю.

Потому что голос этот я узнаю даже в состоянии клинической смерти.

— О, — медленно выдыхаю я. — А вот и возврат по гарантии.

Ярик выходит на свет. Я вздыхаю. Красивый он все-таки. Хоть и сволочь.

— Нам нужно поговорить.

Ч-черт… Я врала. Врала, чтобы просто не выглядеть в глазах Матвея жалкой. Взрослая тетка, которой изменил молодой любовник — печальное зрелище. Особенно если эта тетка на что-то рассчитывала. Уж лучше пусть все вокруг думают, что никакого расчета не было. Что я и не надеялась, что у нас с Ярославом что-то получится. Что я им просто пользовалась. Ведь у меня есть возможность выбирать лучшее, а не довольствоваться кем попало.

Но себе-то… Себе, наверное, можно не врать? И признать, что в глубине души я все-таки верила в то, что Ярик останется. Что я для него — не просто удобный вариант, не временная остановка между «поискать себя» и «вляпаться поглубже», а что-то настоящее.

Смешно, да? Дура я, кто же спорит?

В полной растерянности перевожу взгляд на Матвея. Нет, внешне он всё такой же спокойный, собранный, с этой его безмятежностью на лице. Но на дне его глаз я замечаю что-то новое. Чуть более жесткое. Чуть более личное. Не припоминаю, чтобы он когда-нибудь раньше так на меня смотрел.

Дергаю плечом, будто стряхивая с себя это сбивающее с толку ощущение. Не до этого мне сейчас. Совсем не до этого. Почему-то кажется, что он вот-вот разразится очередной проповедью, а это последнее, что мне сейчас надо, как бы я его не любила.

— Нам нужно поговорить, — повторяет Ярик, делая шаг вперед.

— А я думаю, нам больше не о чем разговаривать.

— В этом вся ты! Все за нас двоих решила, и даже не хочешь спросить о…

— О чем? — приподнимаю бровь. — О том, как так вышло, что ты случайно оказался в моей девятнадцатилетней крестнице? Нет, спасибо. Обойдусь без подробностей.