Книга Никто не узнает, страница 124 – Татьяна Никандрова

Запускаю музыкальное приложение на телефоне и включаю самый первый трек на альбоме под оригинальным названием «Удержать нельзя отпустить». Запятой нигде нет, а значит, слушатель должен поставить ее сам. Интересно, какая пунктуация будет в моем случае?

Откладываю мобильник на столешницу и, погружаясь в простую ненавязчивую мелодию, прикрываю веки. Судя по вступлению, композиция будет лирической, и от этого мне еще более волнительно. Переживаю так, будто вот-вот должна встретиться с Богданом лично. Даже руки немного дрожат.

Когда голос парня наконец наполняет пространство моей кухни, по спине врассыпную бегут мурашки. Они крадутся вдоль позвоночника, мимолетом касаются шеи и обдают затылок нестерпимым жаром.

И чем дольше я вслушиваюсь в слова песни, тем сильнее горю. Ярким пламенем полыхает теперь не только мое тело, но и душа. Изумление, растерянность, шок — меня так штормит, что я всерьез опасаюсь потерять сознание. Вот упаду прямо здесь, шарахнусь головой об плитку и умру… А умирать мне сейчас никак, никак нельзя! Ведь в конце тоннеля моей жизни наконец забрезжил свет. Пока тусклый и мерцающий, но с каждой новой секундой разгорающийся все ярче и ярче.

Богдан читает о нас. О наших с ним отношениях.

Погасший в лифте свет, коротая перебранка, номер отеля и ослепляющая страсть, воздействие которой парень сравнивает с эффектом от марихуаны. Затем стремительное сближение, адреналин, азарт… И как итог — счастье вперемешку со страданиями. С тоннами страданий, которые во времена наших отношений так и не были им озвучены.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Тогда, два года назад, закопавшись в своих переживаниях, я даже не думала о том, как трудно Богдану делить меня с другим мужчиной. Знать, что каждый вечер я возвращаюсь в чужую постель, где случается не только сон, но и секс.

Он никогда не говорил мне об этом. Не ныл и не жаловался. Терпеливо ждал, когда я сама решусь на перемены. И я решилась, сделала выбор. Вот только он оказался не в его пользу.

Бессердечно? Да не то слово. Но еще бессердечней то, что все это время я думала только о своей боли, о том, как мне плохо, напрочь игнорируя чувства и желания Богдана. Впечатляющий эгоцентризм, не находите?

И как я только умудрилась стать такой черствой? Когда случился тот переломный момент, когда личная драма окончательно ослепила меня, сделав абсолютно невосприимчивой к переживаниям близких людей?

И вот теперь я слушаю песни Богдана, и мне наконец открывается та часть его души, которую он старательно скрывал, стремясь выглядеть в моих глазах настоящим мужчиной. Все те месяцы, что мы были вместе, он успокаивал меня, утешал, выслушивал мои стенания, при этом ни словом не обмолвившись, что ему самому тоже плохо. Что и у него душа вся в ранах и язвах. Что он тоже нуждается в успокоении.

Богдан мужественно молчал, а я продолжала обливать кислотой его сердце. Он вновь и вновь прощал меня, а я неблагодарно цеплялась за свой брак. Он сорвался ко мне посреди собственного тура, умолял остаться, клялся в любви… И что сделала я? Ну, конечно, села в самолет и улетела к мужчине, которому была не нужна.

Браво, Карина! Потрясающая жесткость и вопиющий идиотизм!

Стираю с щек соленые слезы, градинками катящиеся из глаз, и включаю следующий трек. И там снова поется о нас. Ситуации, обрывки фраз, отсылки к совместному прошлому — это не просто музыка… Это исповедь. Щемящая сердце и сдергивающая с глаз мутную пелену.