Книга Дорогое удовольствие, страница 47 – Татьяна Никандрова

— Антон, я… Мне…  – интуитивно свожу колени, чтобы хоть как-то прикрыться от обжигающего взора Пеплова, но он не позволяет мне этого сделать.

Его застывшие на моих икрах пальцы вонзаются в кожу с новой силой, удерживая задранные ноги на расстоянии двадцати сантиметров друг от друга. Замечаю, как натягивается ткань трусов, которые сейчас вздернуты до лодыжек, и в порыве невыносимого острого стыда снова закусываю губу.

— Я хочу, чтобы ты потрогала себя, – слышу хриплый приказ, и, не веря собственным ушам, шумно сглатываю.

Нет-нет, только не сейчас! Я не могу делать это при нем! Не могу!

— Пожалуйста, не заставляй меня, – тихо прошу я, ощущая, как не только лицо, но и все тело наливается краской смятения.

— Ты ведь ласкаешь себя, Камила? – не обращая внимания на мои протесты, спрашивает Пеплов, а затем слуха касается звук расстегивающейся молнии.

— Я не… О, боже… Я….

— Отвечай, – жестко обрывает он.

— Да… Да, – мой ответ больше похож на всхлип.

— Умница. У теперь покажи, как ты это делаешь, – его голос звучит тихо, но невообразимо повелительно.

— Антон, я… Я не хочу, – не в силах совладать со смущением шепчу я. – Не могу, когда ты смотришь…

На секунду мне кажется, что Пеплов сжалится надо мной: разрешит опустить ноги, и мы займемся классическим, нежным и неторопливым сексом, как в кино… Но этот человек, похоже, абсолютно не привык к отказам и не настроен отступать от намеченного плана.

Стремительным движением он сдергивает с меня трусы и, скомкав их в ладони, нависает надо мной. Затем его рука ложится мне на лицо и легким надавливанием на челюстно-височный сустав заставляет мой рот раскрыться. Я не успеваю ни возразить, ни вскрикнуть, потому что дальше все происходит мгновенно – гипнотизируя меня застланным пеленой похоти взглядом, Антон заталкивает тонкую кружевную ткань мне в рот и угрожающе тихо произносит:

— Заткнись и начинай мастурбировать. Тебе нечего стесняться, слышишь? Ты охуенно красивая.

Наверное, я извращенка. Иначе почему эта грубость меня так заводит? Почему вместе с обидой и возмущением я ощущаю предательски сильный приток возбуждения? Почему моя промежность ноет и содрогается, умоляя к ней прикоснуться?

Несколько раз хлопаю ресницами, демонстрируя Антону свое повиновение, и его широкая фигура, нависающая надо мной мрачным коршуном, отстраняется. Он делает несколько шагов по диагонали назад и достает из штанов слегка покачивающийся от напряжения член.

Тогда в полумраке его спальни мне не показалось – у него действительно большой. Антон обхватывает рукой свой массивный орган и несколько раз проводит по нему вверх-вниз, сжимая головку. Это бесстыдное, на первый взгляд, движение пробуждает во мне целую бурю сексуальной энергии, и я, отринув остатки стеснения, осторожно кладу средний палец на клитор.

Слегка надавливаю, мну, обвожу кругами взбухший бугорок, и неожиданно ловлю себя на мысли, что пристальный взгляд Антона меня заводит. Да, черт возьми, мне нравится видеть в его глазах этот шторм страсти, эту неукротимую стихию, которая подстегивает нас обоих творить запредельные вещи.

— Продолжай, Камила, – одобрительно хрипит Пеплов. – Покажи, какая ты мокрая.

Осмелев, я опускаю руку ниже, плавно скольжу вдоль чувствительных складок и на одну фалангу погружаю палец во влажное тепло. При этом изнутри раздается тихий, но вполне различимый хлюпающий звук, и я закрываю глаза от наслаждения. Чувствую, как нарастающее с каждой секундой возбуждение топит меня в своих теплых волнах, неумолимо приближая к оргазму.