Онлайн книга «Дорогое удовольствие»
|
— Повтори, – рокот его голоса вибрацией проникает в кровь. Поворачиваюсь к Пеплову лицом и застываю, напрочь забывая, как дышать. И снова этот взгляд. Он меня надламывает, на кусочки разрывает, расщепляет на атомы… — Трахни меня, Антон, – выдыхаю я, ощущая будоражащее тепло внутри. Он сглатывает. Замечаю, как на этом движении выразительно дергается его кадык, а глаза пулей устремляются к моим губам. Сейчас он смотрит на меня так же, как тогда в спальне его квартиры, – с животным, грубо-чувственным вожделением. Он тоже хочет меня. И, похоже, сильно. — Предупреждаю, лучше остановись сейчас, – его искушающе горячие пальцы бегут по моим ключицам и шее, очерчивают легкий узор вокруг бешено пульсирующей жилки и, скользнув по линии челюсти, замирают на подбородке. – Иначе потом будет поздно. Зря он это все. Уже поздно. Меня уже не остановить. От его близости внутри все огнем полыхает. Тугими узлами завязывается, томится, продолжения просит… Ощущения чрезвычайно мощные. Настолько, что даже страшно делается. Я облита его обаянием, порабощена его харизмой… Ни себя, ни имени своего не помню… — Не хочу останавливаться, – шепчу я, прижимаясь к нему ноющими от возбуждения сосками. – Не отталкивай меня, пожалуйста… Взгляд Антона приклеен к моим губам. Он смотрит так пристально и так долго, что они невольно начинают дрожать в предвкушении ласки. Ну же, Антон, поцелуй меня! Умоляю! — У тебя охуительный рот, – низким грудным голосом выдает он, а затем хищным движением языка раздвигает мои губы. Поцелуй-вторжение. Поцелуй-атака. Поцелуй-схватка. Антон сминает меня напором, заставляя подчиняться и покорно ему отвечать. Его язык повсюду – скользит по губам, задевает небо, изучает меня изнутри. Он проталкивается все глубже и глубже, трахает мой рот, и я чувствую, что становлюсь мокрой там, внизу. Вкус его слюны кажется невероятно естественным и притягательным, поэтому я бесстыдно слизываю ее. Смакую, наслаждаюсь, кайфую. Мне хочется быть еще ближе, раствориться в Антоне, утонуть в нем. Его сильные ладони с грубой жадностью стискивают мои бедра, выдавливая из меня тихий мычащий стон. Подобно восковой свече я таю в его мужских объятьях, изнывая от обуревающих меня эмоций. Тут и звенящая радость, и неописуемый восторг, и животное влечение… В изнеможении от этой томящей ласки я откидываю голову назад, подставляя ему шею, в которую он тут же страстно впивается ртом. Жарко дышит, целует, лижет. Кусает меня, словно дикий зверь, а потом сам же зализывает рану. От дразнящих прикосновений Антона силы покидают тело, а земля уходит из-под ног. На секунду отстраняюсь, чтобы вернуться в реальность, но это не помогает. Я по-прежнему под властью момента – сиропом растекаюсь, рассудок теряю, рождественским фейерверком искрю… — Последний шанс на то, чтобы дать заднюю, Камила, – рычит Пеплов мне в ухо, обжигая раскаленным дыханием кожу. Но я лишь сильнее впиваюсь ногтями в его плечи. Глава 17 Вихрь дикого нечеловеческого влечения напрочь сметает все рациональные мысли из моей головы, и я превращаюсь в сплошной нерв, дергающийся и томящийся в ожидании большего. Не разрывая поцелуя, Антон обхватывает мою талию и, слегка приподняв, сажает на свой рабочий стол. В попу тут же впиваются какие-то мелкие предметы, но я не придаю этому значения, ровно как и тому, что кожа на лице горит пожаром от соприкосновения с колючей щетиной Пеплова. Я слишком увлечена процессом расстегивания пуговиц на его рубашке и попутным ощупыванием твердых кубиков пресса, чтобы обращать внимание на подобные мелочи. |