Онлайн книга «С первого взгляда»
|
— Нет! — я изо всех сил мотаю головой, и слезы, скопившиеся на ресницах, срываются вниз. — Аня! — директриса повышает голос и страшно выпучивает глаза. — Не дури! Это я до поры до времени добрая. Но, если ты будешь и дальше показывать характер, то узнаешь меня совсем с другой стороны. — Но я… — Свободна, — не дослушав, роняет она. — Приемные родители приедут на следующей неделе. И к этому времени тебе следует тщательно пересмотреть взгляды. Я стою на месте, стиснув ладони в кулаки и позорно шмыгая носом. Мне хочется столько всего сказать, но природная стеснительность берет верх. Я не привыкла перечить взрослым. Да и разумные доводы, при помощи которых я бы могла протестовать Нонне Игоревне, уже закончились. В арсенале остались одни эмоции и слезы, которые водопадом прорываются наружу. — Иди-иди, — поторапливает директриса, теряя ко мне интерес. — Мне работать нужно. Она вновь утыкается взглядом в свои бумаги, и мне не остается ничего иного, кроме как подчиниться. Пячусь и, развернувшись, истерично дергаю ручку двери. Она поддается далеко не с первого раза, и, когда я наконец вылетаю наружу, то тотчас попадаю в крепкие успокаивающие объятия Матвея. — Ну-ну, малышка, тише, — взволнованно шепчет он, поглаживая меня по волосам и утирая соленую влагу с щек. — Что произошло? Почему ты плачешь? — Это катастрофа, Мот, — захлебываясь истерикой, лепечу я. — Это конец… — Да что случилось-то?! — в его голосе впервые в жизни проступает паника. — Объясни толком! Я делаю жадный глоток воздуха, дабы нормализовать дыхание, а затем, сильно заикаясь, гнусавлю: — Какая-то се-семья из Москвы хо-хочет меня у-удочерить… Сначала глаза Горелова непонимающе расширяются. Затем в них проступает неверие. Потом жуткое осознание. Ну и наконец — страх. Дикий животный страх, который пронзает его тело колючим ледяным ознобом. — Этого не может быть, — в ужасе сипит Мот, дергая плечами. — Ты ведь уже взрослая… Удочеряют обычно мелюзгу… — Я тоже так думала, но, видимо, по-всякому бывает… — Твою мать! — выругивается он, а потом жестом, полным отчаяния, хватается за волосы. — Как так-то, Аня?! Как так?! — Я… Я не знаю, — меня снова душат рыдания. — Прости меня, Матвей… Он вздрагивает, как от внезапного удара током. Поворачивает голову и смотрит на меня так, будто видит впервые в жизни. Озадаченно, немного удивленно, но при этом по-прежнему с бесконечной нежностью… — За что простить-то, глупенькая? — сгребает в объятия и утыкается носом мне в темя. — Я же не на тебя злюсь, а на ситуацию… Ты тут вообще ни при чем. Ты ведь сказала, что не хочешь в семью? Сказала, что хочешь со мной остаться? — Сказала, конечно! Только про тебя не упоминала… Вдруг директриса это против нас использует? — Тоже верно, — соглашается, помолчав. — Ты не реви, Ань. Мы что-нибудь придумаем. Обязательно придумаем, слышишь? — отстраняется и заглядывает в глаза. — Я тебя никому не отдам. Ты моя девочка. Моя малышка. Мы с тобой вместе на всю жизнь, поняла? — Мне, кроме тебя, никто не нужен! — с жаром шепчу я, цепляясь пальцами за его футболку. — Я тебя очень люблю, Матвей! Я без тебя ни дня не вынесу! — Успокойся, Ань, — он вновь прижимает меня к себе, бережно оплетая руками. — Мы выкарабкаемся. Вот увидишь, выкарабкаемся. Главное — верь мне, хорошо? Я ради тебя горы сверну. |