Книга С первого взгляда, страница 33 – Татьяна Никандрова

— Какой?

Он снова улыбается. Дерзко, красиво, с вызовом. А в глазах загорается дьявольский огонек.

— Иди сюда, — манит меня пальцем. — На ухо скажу.

Откидываю за спину волосы и наклоняюсь ближе. В ноздри тотчас забивается сладковато-свежий аромат Горелова, и желудок делает кульбит. Мне нравится, как он пахнет. До дрожи нравится…

Мот тоже подается ко мне. Между его губами и моей ушной раковиной, по ощущениям, не больше трех сантиметров, и это невообразимо будоражит. Размеренное дыхание обжигает кожу и вместе с тем рассыпает по телу мириады крошечных мурашек. Я натягиваюсь струной и невольно посильнее стискиваю пальцами столешницу.

— Я бы хотел еще один поцелуй, — тихий вкрадчивый шепот сводит меня с ума.

Мысли становятся вязкими и медленными. Сознание затягивает хмельным розовым туманом.

— Хорошо, — отвечаю одними губами, едва помня себя от волнения.

— Я бы хотел поцеловать тебя по-настоящему, Ань. Потому что после того раз ты у меня из головы даже погулять не выходишь…

Сердце спотыкается, а с губ срывается судорожный вздох. Ресницы дробно дрожат. В горле першит. Пульс разгоняется до критических значений и сбивается с ритма. До аритмии. До белых вспышек перед глазами.

Я не знаю, какМот это делает, но очевидно одно: его слова и интонации огнем плавят мое железо. Я не могу ни возражать, ни спорить, ни сопротивляться. Да что уж там… Я не хочу этого делать! Меня тянет к нему, как якорь к морскому дну. И от мысли о том, что это чувство взаимно, за спиной вырастают крылья…

— Я тоже думала о тебе, — признаюсь еле слышно.

— Так, значит, свидание? — Матвей отодвигается, и его голос приобретает привычное хрипловатое звучание.

— Давай, — киваю, хватаясь за ложку как за спасательный круг.

Мне нужно чем-то занять руки. Как-то отвлечься от обезоруживающей привлекательности Горелова, которая начисто парализует ум.

— Чем бы ты хотела заняться? — он тоже делает глоток чая.

Гораздо более непринужденно, чем я.

— Мне без разницы, если честно…

— Нет, так не пойдет, — роняет строго. — Есть что-то такое, о чем ты всегда мечтала, но никогда не делала?

Напрягаю извилины. Но сосредоточиться все равно очень трудно. Особенно, когда в полуметре сидит парень с внешностью молодого бога и невозмутимо планирует наше будущее свидание…

— Ну… Я… — запинаюсь. — Я всегда мечтала научиться кататься на велосипеде, потому что в детстве у меня его не было… Хотя, знаешь, это глупая затея, — спохватившись, мотаю головой. — В детдоме ведь нет велосипеда… Да и откуда ему взяться? В общем, забудь. Мы можем просто погулять… Если ты, конечно, хочешь…

Замолкаю, злясь на себя за скомканную сумбурность речи. Ну почему в присутствии Матвея я становлюсь такой косноязычной? Будто русский вовсе не мой родной язык…

— Как скажешь, — пожав плечами, Горелов принимается за завтрак.

Тоже опускаю взгляд в тарелку и тихо-тихо выпускаю скопившийся в легких воздух. Господи, как же томительно! Нервы совершенно ни к черту…

Надеюсь, к моменту свидания я наконец приду в чувства и перестану трястись как осиновый лист. Не хочется вести себя глупо и испортить то особенное, нежное и хрупкое, что наклевывается между мной и Матвеем…

Натягиваю футболку и утираю влажный от пота лоб тыльной стороной ладони. На улице который день стоит сорокоградусная жара. Дышать нечем даже в тени, а уж под открытым солнцем и вовсе ощущаешь себя как в парилке.