Книга С первого взгляда, страница 30 – Татьяна Никандрова

— Воу-воу, а вот и наш герой-любовник! — завидев меня издалека, кричит Пастухов.

Парни за его спиной издевательски гогочут.

Ну погодите, шакалы. С каждым разберусь.

Подхожу ближе. Забираю из рук Лескова сигарету и цепляю ее за ухо. Разговор будет короткий, но продуктивный.

— Ну чего, Мот, девочка сдалась? — ехидничает Леха. — Если да, то ждем подробностей.

— Значит, так, — начинаю я, обводя присутствующих взглядом. — Спор наш аннулируется. Аня теперь со мной.

— Чего-о-о?

Среди парней расползаются недоуменные сдавленные шепотки. Видно, одни слегка прифигели от моего заявления.

— Как это понимать, Мот? — хмурится Гера. — Спор есть спор. Ты либо участвуешь, либо выбываешь.

— Мы все выбываем, брат, — выдерживаю его зрительный вызов. — Потому что мы с Красновой вместе.

— Что значит вместе? — не унимается Пастухов. — Ты в натуре поплыл, что ли?

Слуха снова касаются язвительные смешки.

Раньше я и сам был такой: с презрением относился к подобной романтической хрени. Считал это бабской чушью, уделом слабаков. Но с появлением Ани все изменилось. Мне не стыдно признаться в чувствах к ней. Ни хрена не стыдно. А все несогласные и насмехающиеся пусть идут к черту. Я на их мнение с высокой колокольни плевал.

— То и значит, — говорю решительно. — С этого дня Аня моя. Если кого-то из вас рядом с ней увижу, устрою свидание вашей рожи со своим кулаком. Я понятно объясняю?

Вонзаюсь требовательным взглядом в каждого. Хочу увидеть смирение в глазах. Потому это, сука, не шутки.

— Мот, да не гони! — никак не успокоится Леха. — Она же мелкая! А еще у нее…

— Завали, Пастух! — резко обрубаю я. — Еще слово про Аню — и ты крупно пожалеешь.

— Да ладно? — он выпучивает зенки. — Баба важнее друзей?!

— Если ты мне настоящий друг, ты поймешь, что я пытаюсь тебе донести, — рычу сквозь зубы. — И закроешь наконец свою вонючую пасть.

Пустухов открывает рот, чтобы сказать что-то еще, но Гера неожиданно кладет ладонь ему на плечо и негромко роняет:

— Реально, Лех, угомонись. Перебарщиваешь уже.

— Ой да пожалуйста! — он нервно дергает плечом, сбрасывая руку Земцова. — Хотите быть каблуками? Вперед! Мне вообще насрать! Можете всей дружной компашкой царевне Красновой пальчики лизать! Только без меня!

С этими словами он срывается с места и уносится прочь.

Пускай валит. Позлится, попсихует и обратно приползет. Это ж Пастухов. Че я, не знаю его, что ли?

— Ну все, пацаны, собрание окончено, — провозглашаю насмешливо. — Спасибо за внимание. Все свободны.

Засовываю руки в карманы джинсов и первый делаю шаг в сторону. Пусть перетрут тут между собой. Я не против, когда меня поливают грязью за спиной. Главное, чтобы в глаза неизменно улыбались.

Миную узкую раздолбанную дорожку, ведущую к подсобкам, и вдруг метрах в двадцати замечаю Дашку Севастьянову, которая лениво покачивается на качелях в окружении многочисленных подруг.

— Эй, Дашка! — свищу ей. — Иди-к сюда.

— Тебе надо, ты и иди! — огрызается зараза.

— Если не подойдешь, я тебе юбку на голову натяну! Слово даю!

— Придурок! — шипит она, но задницу от качелей все же отрывает.

Нарочито медленно перебирает ногами, двигаясь в мою сторону. Ведь специально тормозит, коза!

Ну ладно, я не гордый. Подожду.

— Че хотел? — интересуется, гоняя во рту жвачку.