Книга Слабо не влюбиться?, страница 98 – Татьяна Никандрова

Прыскаю в кулак, воскрешая в памяти забавный случай. Лерка тогда ужасно взъелась на Соколова за то, что он смеха ради напялил ее новенький пуховик. Раскричалась, начала бегать за ним по всей школе, а поймав, схватила его за кудри и начала яростно их дергать. Артём еле от нее отбился.

— Брось, это было сто лет назад, — отвечаю я. — Сейчас Грановская куда смирнее.

Кидаю очередной взгляд за окно и с ужасом осознаю, что проехала свою остановку. Кошмар! Ведь первой парой как раз лекция по истории искусств! Вениамин Иванович будет вне себя, если я опоздаю. Со свету меня сживет!

Соколов о чем-то беззаботно трындит в трубку, но мне приходится его прервать:

— Тём, извини, мне пора! Я с тобой заболталась и лишнего проехала!

— Ничего, бывает, — отзывается друг. — Пока, малая. Удачи с занудным преподом!

Бросаю «спасибо» и торопливо засовываю телефон обратно в куртку. Расталкивая сонных пассажиров, продираюсь к дверям и на весь автобус верещу:

— Остановите, пожалуйста! Я остановку проехала!

Но железная махина знай себе мчит на всех парах. Дотягиваюсь до расположенной на поручне стоп-кнопки и принимаюсь отчаянно ее выжимать. Однако сколько я не напрягаю пальцы, водитель притормаживает только на следующей остановке. Плевать он хотел на мои просьбы.

Бурча себе под нос ругательства, выпрыгиваю наружу и что есть мочи несусь в обратном направлении. Короткий взгляд на наручные часы заставляет мои внутренности неприятно сжаться — до начала занятия осталось меньше пяти минут. Я ни за что не успею!

Когда подбегаю к аудитории, то близка к тому, чтобы выплюнуть свои легкие. Они горят и, по ощущениям, вот-вот начнут дымиться. Упираюсь руками в колени и изо всех сил пытаюсь нормализовать дыхание. Я, конечно, неслась сломя голову, но всему потоку об этом знать необязательно.

Спустя секунд тридцать я наконец распрямляясь и, мысленно посылая молитвы в космос, дергаю дверную ручку на себя. Робко заглядываю в аудиторию и с облегчением замечаю, что мое вторжение осталось незамеченным. Вениамин Иванович с энтузиазмом пишет на доске тему лекции.

Переминаюсь с ноги на ногу, размышляя, как бы мне разместиться, не привлекая внимание преподавателя. Увидит, что я опоздала — с потрохами сожрет. Но, как назло, свободные места виднеются исключительно в первых рядах. Если я туда подамся, то встречи с разъяренным взглядом Вениамина Ивановича мне не избежать.

— Пс! Иди сюда! — откуда-то справа раздается приглушенный звук.

Поворачиваю голову и упираюсь взглядом в Феда Осипова. Он сидит всего в паре метров от меня, у самого края ряда. Подвинувшись, одногруппник уступает мне место рядом и жестом манит к себе.

Недолго думая, крадусь к своему спасителю и тихонько опускаюсь на деревянную скамейку. Поверить не могу, пронесло!

— Спасибо огромное, — тихонько шепчу, доставая из рюкзака тетрадь. — Ты меня очень выручил.

Парень окидывает меня заинтересованным взглядом и добродушно улыбается:

— Рад помочь, Вась. Обращайся.

Его глаза задерживаются на мне чуть дольше положенного, а затем он наконец переводит внимание на Вениамина Ивановича, самозабвенно разглагольствующего у доски.

Глава 42

Осипов Фед — экземпляр интересный и крайне занимательный. Красавчиком его не назовешь, но все же нечто притягательное в этом парне, несомненно, есть.