Книга Слабо не влюбиться?, страница 19 – Татьяна Никандрова

Вещи разбросаны хаотично и явно не имеют определенных мест. На прикроватной тумбочке стоит тарелка с крошками от давно съеденного бутерброда. А облюбовавший подоконник кактус, вне всяких сомнений, жив только благодаря стараниям тети Алины. В жизни не поверю, что Соколов сам его поливает.

— Вот, зацени, малая, — Артём придвигает ко мне какую-то непонятную черную штуку, нечто среднее между компьютерной клавиатурой и пультом управления космического корабля. — Батя контроллер подарил.

— Чего? — переспрашиваю я, с интересом разглядывая цветные кнопочки и вертушки.

— Диджейский контроллер, — терпеливо поясняет друг. — Это инструмент для управления звуком.

Помните, я говорила, что Тёма пару лет назад заинтересовался музыкой? Так вот, в последнее время это увлечение из разряда хобби стало перерастать в нечто куда более серьезное. Мало того, что он практически без посторонней помощи научился играть на гитаре, так теперь еще и профессиональное диджейское оборудование стал осваивать! Недаром в его речи то и дело мелькают словечки типа «сет», «семпл», «бит джамп», о значении которых я могу только догадываться.

— Круто! — одобрительно тяну я. — Только ни черта не ясно, как этим всем пользоваться.

— Тут на самом деле все просто, — Артём подсаживается поближе и начинает водить указательным пальцем по контроллеру. — Это кнопки переключения эффектов и режимов, это питч, это небольшой джог. А с помощью этого пульта можно свести воедино два трека.

— Понятно, что ничего непонятно, — вздыхаю я.

Что уж говорить, я от диджейского искусства невообразимо далека.

— Просто послушай, — парень принимается перебирать какие-то файлы на своем ноутбуке. — Сейчас покажу тебе свои работы.

— Ты уже и музыку пишешь? — удивляюсь я.

— Да, закупил сэмплов и решил попробовать. Биты пока простенькие получаются, но меня прям прет от процесса.

— Ого… То есть ОГО! — посмеиваясь, я легонько ударяю друга кулаком в плечо. — Да ты у нас настоящий диск-жокей, Тёма!

— Хорош издеваться, — парень закатывает глаза.

— Да я не издеваюсь! Мне просто по приколу, что ты…

— Вот, слушай, — перебивает он. — Это я на днях написал. О тебе, кстати, думал.

Тёма запускает трек, и пока тот разгоняется, я потрясенно уточняю:

— Обо мне думал? В смысле когда писал?

— Ну да, — Соколов как-то нервно дергает плечом. — А че такого?

— Да ничего, — даю заднюю, чтоб он ни дай бог не подумал, что я навоображала себе лишнего.

На самом деле меня так и подмывает учинить допрос с пристрастием. Узнать, что именно было у Тёмы в голове, когда он писал трек. И значит ли это, что я официально могу носить статус его музы. Но из уважения к творчеству друга приходится замолкнуть. Ведь не будешь же приставать к человеку с расспросами, когда он обнажает перед тобой нутро. Я не понаслышке знаю, как трудно показывать миру свои творения.

Закрываю глаза и вслушиваюсь в издаваемые колонками звуки. Зная вкусы Соколова, я почему-то думала, что это будет какой-нибудь агрессивный хардкор, но созданная им мелодия звучит на удивление легко и ритмично. Под нее так и тянет потанцевать. Причем что-нибудь женственное и воздушное. Хочется вскочить с дивана, вильнуть бедром и кружиться, размахивая руками, как бабочка крыльями.

Если честно, с трудом верится, что Тёма думал обо мне, когда творил. Ведь то, что я слышу, невероятно, необыкновенно красиво! Неужели я тоже вижусь ему такой? Нежной, изящной, гармоничной?