Книга Проучить мажора, страница 103 – Татьяна Никандрова

Тру веки и, приподнявшись на локте, оборачиваюсь на Стаса. Парень выглядит помятым и ничего не понимающим. Видимо, тоже только что проснулся и никак не может въехать в происходящее.

— Я знаю, ты злишься, но это правда важно! — не унимается Онегина, продолжая постукивать по дереву. — Ну пожалуйста!

— Ленка пришла, — зачем-то сообщаю Стасу шепотом, хотя он, наверное, и сам догадался.

— Впустишь? — так же шепотом интересуется он, поправляя слегка задравшуюся футболку.

— А у меня есть выбор? — закатив глаза, слезаю с кровати.

За ту минуту, что мы с Толмацким приходим в себя, Ленка успевает толкнуть длинную тираду о дружбе, покаянии и прощении. При этом в речи бывшей подруги то и дело мелькают высокопарные, напыщенные словечки, которых раньше я в ее лексиконе не замечала. Не удивлюсь, если перед тем, как идти сюда, Онегина начиталась в Интернете христианских статей о добродетели. Ну, для того, чтобы расширить базу аргументов в свою пользу.

Зная ее, я не сомневаюсь, что она всячески пыталась оправдать свой подлый поступок. Ведь по натуре Ленка вовсе не хищница: она совершает ошибки по глупости, а не из-за жестокости, и потом, вероятно, жалеет. Страдает, может, даже по-своему.

А еще она одержима идеей любить и быть любимой. Всю старшую школу только и слушала ее причитания о том, что надо бы завести отношения, найти приличного парня. Да только где его найти, если у нас в поселке народу раз, два и обчелся?

Бубнов вот нормальным был, на общем фоне выгодно выделялся. Но его я к рукам быстренько прибрала. И выходит, что Ленка как бы осталась у разбитого корыта. Годы идут, а она все одна. Но вы не подумайте, к ней сватались всякие-разные, но у Онегиной тоже губа не дура. Абы кого не хочет. Надо, чтобы и положительный, и симпатичный был. Ну и с деньгами, само собой. Чтоб не хуже других жить.

Она и к Руслану-то, скорее всего, потянулась только потому, что хотела урвать кусочек желанной жизни. Попробовать ее на вкус. Хотела почувствовать себя нужной, хотя бы на короткое время. Не знаю, какие чувства она испытала в итоге, но что-то мне подсказывает, радостью там и не пахло. Все-таки Ленка не совсем бессовестная. Слабая, завистливая, бесхарактерная — это да. Но не бессовестная.

— Чего тебе? — распахиваю дверь и вперяюсь в Онегину недобрым взглядом.

Первый шок от предательства уже схлынул, но смотреть на нее по-прежнему неприятно.

— Я поговорить хочу, — Ленка заплаканная, но выглядит решительно. — Войти можно?

— Ну входи, — нехотя отодвигаюсь в сторону, пропуская ее в комнату.

Общаться с ней совсем не хочется, но я понимаю, что просто так она не отстанет. Пусть уж вывалит все, что у нее на душе, и идет с миром. Проклятья ей вслед я посылать не стану, но и подругами нам больше не быть.

— Маш, я понимаю, что исправить ничего невозможно, но я хочу, чтобы ты знала, я искренне сожалею, — она тихонько вздрагивает, очевидно, подавляя всхлип, а затем продолжает. — Мне очень стыдно за свой поступок, и если бы можно было отмотать время вспять, я бы…

— Время вспять не отматывается, Лен, — мрачно обрываю я. — Так что давай без лирики.

Поджав губы, Онегина понимающе качает головой, а затем запускает руку в сумку, висящую у нее на плече, и извлекает оттуда черный бархатный футляр. Задумчиво повертев коробочку в руках, она кладет ее на мой письменный стол и снова поднимает на меня глаза.