Книга Нелюбимая для чемпиона. Осколки чувств, страница 19 – Марика Крамор

Перед глазами встает яркая картина: вот я тянусь к заплаканному лицу и замираю в миллиметре от ее губ. Вдыхаю ее запах, утопаю в нем, погружаясь в неконтролируемый вихрь. Подаюсь еще ближе, но вместо долгожданного поцелуя провожу кончиком языка по мокрой дорожке на ее щеке, а сладковато-соленый коктейль заочно бьет в голову.

— Назар… ты что? — дрожит испуганный голос.

Я сбрасываю с себя наваждение, и до меня доходит, что я и правда замер в паре сантиметров от ее лица. Нервно облизываю губы, все еще не в силах до конца вынырнуть из этих ледяных сковывающих омутов. Когда сознание полностью возвращается ко мне, я резко отодвигаюсь от девушки, не понимая, что именно мне привиделось, а что я в действительности себе позволил.

Такого со мной еще не приключалось…

— Я… кхм, — прочищаю горло от неловкости и продолжаю увереннее, — спросил, что у тебя такого ужасного стряслось.

— Да… — она отмахивается смущенно, машет головой, — ничего такого. Просто нервы сдали. Вот и все.

— Я ж серьезно. Кто обидел?

— Никто. Я устала просто немного.

— Ты прикалываешься? Или у меня на лбу написано, что я осел? Можно мне любую дичь скормить? Рассказывай давай!

Слезы снова застилают глаза.

— Мне предлагали место в проектной группе, которая готовит материал для международной конференции. Нужен был человек, владеющий английским и разбирающийся в современных методах диагностики. Я уже участвовала в семинаре на эту тему! Наставник отстоял мою кандидатуру перед руководством, — столько печали в ее голосе, что даже у такого толстокожего носорога, как я, чувство горечи преобладает.

— Так это же отлично! Ты не согласилась?

— Для окончательного решения им нужно было получить мое согласие до двух часов вчерашнего дня! Это не просто семинар, это первый шаг к серьезной исследовательской работе и публикации!

— И что тебе помешало?

— Они до меня не дозвонились! — в отчаянии объясняет Аня. — И место отдали другому человеку! Я подвела куратора, который в меня поверил! Проявила неуважение, и больше никто мне такую возможность не предоставит!

— Ну, погоди уж, мало ли… вдруг утрясется…

Дааа… дела. Представляю, как ей обидно.

— Ничего уже не утрясется! Все! Шанс упущен! И ладно бы я сама сглупила! Так нет же! У меня телефон в канализацию провалился!

— Серьезно⁈ — я прямо обалдел. — Так вот почему ты столько времени на связь не выходила!

— А ты откуда знаешь? — с подозрением хмурится она.

— Так я тебе раз пять вчера звонил! Думал, ты меня в черный список закинула. Я вот и зашел спросить, с чего это ты так погорячилась. А оно вон как, оказывается.

— Звонил? — переспрашивает недоверчиво.

— Ну да. А как ты так? Уронила?

— Да это вообще отдельная история! — в ее зрачках поблескивают молнии. — Мы с парнем разошлись недавно. Так он подъехал ко мне на работу. «Поговорить». Поговорили так, что он меня за руку схватил, я телефон и выронила. Он в ливневку упал. И главное, телефон-то новый! — всплескивает руками. — Ай, ладно. Чтоб ему пусто было.

— Контактик мне его черкани-ка… — внутри я зверею. Я ему схвачу за руку… так, что в гипсе ходить два месяца будет!

— Да успокойся ты, Черкассов! — фыркает она сквозь слезы, и это звучит одновременно смешно и трогательно. — Все равно телефон не вернуть. Но обиднее из-за проекта.