Книга Наследник чемпиона, страница 40 – Марика Крамор

На меня накатывает волна горького бессильного гнева. Они не видели графиков с трекеров. Не чувствовали щелчок в его колене. Не слышали его доверительных признаний! Они видят в Назаре только актив: дорогой, звездный, обязанный приносить им дивиденды!

— Максим Леонидович, я все понимаю, как врач не могу…

— Анна Юрьевна, — он мягко, но неумолимо обрывает меня. — Я вас очень прошу. Как руководитель. Оставлять игрока такого уровня в резерве без оформленных, официальных медицинских противопоказаний — недопустимо для клуба. А также для репутации самого спортсмена. Это противоречит протоколу. Мы ведь всегда с вами понимали друг друга. Прошу вас.

Внутри меня нарастают бунт и протест. Внутренне не согласна, но понимаю, что по факту у меня нет на руках нужных документов, а я напрямую подчиняюсь руководству клуба! И Назар действительно играет великолепно, и нужен команде.

— Анна Юрьевна? — зовет меня Максим Леонидович после затянувшейся паузы.

— Хорошо, — снисходительно соглашаюсь. — Пусть выходит завтра. Но я закреплю свои рекомендации письменно. И если он все же получит травму на игре, вам придется вкладываться не только в другого «перспективного игрока», но и оплачивать лечение Черкассову.

Горькая темнота и ледяная решимость бушуют в душе, когда я прощаюсь с мужчиной и отбиваю вызов. Да, возможно, у Назара нет явных показаний для отстранения, но нужно трезво оценивать ситуацию: чтобы я могла проконтролировать и избежать обострения, мне нужны данные! Рано или поздно такой подход, как у них, закончится операцией! Здоровье — это слишком ценная и хрупкая штука! Тем более, в профессиональном спорте!

СМС приходит через полчаса. Я беру телефон дрожащими пальцами и подношу к лицу.

Назар: «Спасибо. Я не подведу. С понедельника — весь твой. Крепко обними Илью. И передай: держим удар. Включи ему запись».

И следом — голосовое. Я, стиснув зубы, нажимаю плей.

Из динамиков льется уверенный голос, нежный и с хрипотцой, совершенно непохожий на тот, что утром звучал в моем кабинете.

Назар: «Эй, капитан! Завтра давай вместе всех побеждать! Помни про крюк — веди ниже, чувствуй шайбу. Меня все-таки допустили к игре. Завтра постараюсь рассказать тебе, как сыграли».

Илья, услышав знакомые интонации, примчался, как ошпаренный. Его глаза вновь загораются ярким светом.

— Мам, можно я ему отвечу? Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!!!

Побежденная по всем фронтам, я молча протягиваю телефон. И следующие десять минут, пересиливая себя, наблюдаю, как мой сын, уткнувшись в экран и покусывая губу от усердия, азартно записывает голосовое сообщение в ответ, а потом заливается счастливым беззаботным смехом, слушая очередное аудио. Они обсуждают силовые приемы, выбор момента для броска. Назар объясняет терпеливо, с расстановкой, без тени снисхождения. Илья ловит каждое слово, кивая головой.

Обхватив себя руками, с холодной кристальной ясностью осознаю: я никогда не смогу дать ему этого. Чего-то особенного, мужского, вот этой магии, передающейся через взгляды, жесты и интонации. Крепкий мостик между детским миром и миром большого спорта построила не я. Это все Назар. Его кровь. Дурацкая!

Возможно, я и не права, что не открыла Черкассову всю правду. Но я помню и другое. Я слишком хорошо знаю, как выглядит изнанка этого спорта и души Назара. Как мосты, построенные на песке чувств, рушатся в одночасье, оставляя после себя лишь тину разочарования и соляные раны предательства.