Книга Отвергнутая жена дракона. Мастерская живых кукол, страница 21 – Диана Фурсова

Девушка кивнула. Очень осторожно, будто слово “договорились” было для неё чем-то непривычно равным.

Пока Мира доставала чулки, Элина нашла в ящике тонкие зажимы, маленькие ножницы, серебряную иглу, светлый связующий воск и обычную прочную нить цвета небелёного льна. Золотую брать не спешила. Родовая нить казалась слишком сильной для работы, смысл которой она ещё не понимала до конца. Ним наблюдала за ней с края стола и, к удивлению, не поправляла каждое движение.

— Если я сделаю ошибку, говори сразу, — сказала Элина.

— Ошибка ошибке рознь. Некоторые полезно сделать самой.

— Не с живой куклой на столе.

— Тогда не режьте чёрную нить. Сначала найдите, где она закреплена.

Элина взяла увеличительное стекло в потемневшей оправе. Оно лежало в ящике с мелкими инструментами и, как многое здесь, оказалось удобнее, чем выглядело. Через стекло чёрная нить стала похожа на грубую верёвку, протянутую не только по лицу Чашки, но и сквозь ткань у затылка. Узел на губах был показным. Настоящее крепление пряталось под волосами из льняных нитей.

— Кто-то хотел, чтобы все смотрели на рот, — произнесла Элина.

— А умные руки смотрят на затылок, — одобрила Ним.

Мира вернулась с водой, уже в сухих чулках и старых туфлях Элины. Туфли были чуть велики, но девушка ступала в них бережно, как в драгоценность.

— На кухне кто-нибудь мог сделать такое? — спросила Элина, не поднимая глаз.

— Не знаю. Там все ругаются, но чтобы так… — Мира сглотнула. — Старшая кухарка грозилась выбросить Чашку давно. Говорила, что от неё только пыль. Но она бы, наверное, просто велела вынести. А это… это будто кто-то хотел, чтобы кукла замолчала.

— Кухонная хранительница могла что-то видеть? — спросила Элина у Ним.

— Кухонные видят всё, что падает, пропадает, прячется не на своё место и возвращается чужими руками. Если на кухне давно что-то исчезает, Чашка могла знать, кто берёт.

Мира вспыхнула.

— У нас правда пропадает. Не много сразу, но постоянно. То мешок муки окажется неполным, то связка свечей исчезнет, то медные формы найдутся в чулане, хотя их туда никто не относил. Старшая кухарка ругает младших, младшие клянутся, что не брали. Иногда вещи возвращаются, но уже испорченные. Из-за этого все ссорятся.

Элина опустила стекло.

Вот оно. Первый заказ не просто “починить куклу”. Нужно было вернуть кухне порядок и понять, кто делает хаос выгодным. И если мастерская правда слушает смысл, то Чашка проснётся не ради красоты и не ради благодарности, а ради своего дела.

— Значит, заказ формулируем так, — сказала Элина. — Вернуть кухонной хранительнице возможность следить за порядком и помочь найти причину пропаж.

Мира испуганно посмотрела на Ним.

— Я не знаю, чем платить. У меня почти ничего нет. Только… — Она полезла в карман фартука и достала маленькую завёрнутую тряпицу. — Вот. Это моё. Медная пуговица от маминого платья и две катушки хороших ниток. Я прятала их на случай, если придётся чинить одежду. Ещё могу работать после кухни, мыть полы здесь или носить воду.

Элина посмотрела на скромный свёрток и вдруг остро, почти до боли, захотела отказаться. Нельзя брать с девчонки, которую и так гоняют по замку, последнюю память и запасные нитки. Но в голове тут же прозвучали собственные слова: “не брать даром”. Если она сейчас скажет “ничего не надо”, то сделает заказ милостыней, а Миру — просительницей. А мастерская, кажется, не любила ни милостыню, ни ложную щедрость.