Книга Отвергнутая жена дракона. Мастерская живых кукол, страница 106 – Диана Фурсова

Мастерская стала местом, куда шли не только за магией.

За порядком. За защитой. За уютом. За справедливостью, которая не кричит, а стоит у двери и не пускает ложь внутрь.

Рейнар приходил не каждый день.

И это было правильно.

Он больше не появлялся так, будто имеет право на любое время Элины. Писал записки заранее. Спрашивал, когда удобно. Иногда приносил редкие ткани, дерево, старые книги, найденные в очищенном архиве. Иногда приходил с Тианом и терпеливо ждал, пока мальчик закончит урок по шлифовке заготовки. Иногда просто стоял у окна и слушал, как Элина спорит с Ним о том, можно ли считать третий шкаф полноценным свидетелем при споре двух табуретов.

Поступки копились не громко.

Рейнар изменил порядок хозяйственных книг в замке. Слуги теперь могли подавать жалобы не через управляющего, а через трёх свидетелей, один из которых выбирался ими самими. Детское крыло открыли не для праздников, а для света и памяти. Кукла Алена была завершена в мастерской на площади; она не стала детской хранительницей, потому что ребёнка, для которого её создавали, давно не было, но заняла место в комнате памяти Вальдов и однажды тихо сказала Рейнару: “Окна открыты”. После этого он долго стоял в той комнате один, а потом пришёл к Элине и не стал делать вид, что у него всё в порядке. Просто сел рядом, и она позволила ему молчать.

Не спасала.

Не утешала как жена, обязанная сглаживать чужую вину.

Просто была рядом.

Этого оказалось достаточно.

Новый брачный договор он принёс через три месяца после открытия мастерской.

Не в замок.

В её дом на площади.

Элина в тот день разбирала заказ на куклу для северных ворот. Ним сидела на подоконнике и выговаривала воробью за неуважительное отношение к чистому стеклу. Рейнар вошёл после разрешения Ключницы, снял перчатки и положил на стол папку.

— Это не приказ, — сказал он.

— Хорошее начало.

— И не просьба вернуться в замок.

Элина подняла на него глаза.

Он выглядел спокойно, но пальцы на папке выдавали напряжение.

— Тогда что?

— Предложение нового договора.

Ним резко повернулась.

— Брачного?

— Да.

— Наконец-то что-то интереснее счёта за ленты.

Элина не стала её одёргивать. Она смотрела на Рейнара.

— На каких условиях?

— На тех, которые Вы можете изменить, отклонить или переписать. В договоре указано: мастерская принадлежит Вам независимо от брака. Ваши доходы, заказы, ученики, куклы и решения не входят в управление дома Вальдов. Вы сохраняете право жить в доме на площади, в замке или между ними — по собственному выбору. Совет не имеет права вмешиваться. Я не имею права отменять Ваши распоряжения в мастерской. Любые общие решения — только письменно и с Вашим согласием.

— Очень много “не имею права” для герцога.

— Я учился.

Ним прищурилась.

— У кого?

— У женщин, кукол и дверей, которые перестали открываться просто потому, что я привык.

Кукла молчала несколько секунд.

— Ответ засчитан частично.

Элина взяла папку, но не открыла сразу.

— А что Вы хотите, Рейнар?

Он посмотрел на неё без привычной защиты.

— Быть рядом. Не хозяином. Не человеком, который возвращает Вас в дом, потому что наконец понял Вашу ценность. Не драконом, которому нужна нить рода. Мужчиной, который хочет идти рядом с женщиной, способной выбрать и уйти, если рядом станет тесно.