Книга Руководство по спасению: сама придумай, страница 122 – Anastasia Richter

Все засуетились, стараясь приготовить пищу в максимально сжатые сроки. Я решила не мешать этой идиллии и поднять малышей самостоятельно.

Змейка сладко посапывала, удобно раскрывшись поперёк кровати. Такое сладкое чудо. Пару секунд поумилялась и, сделалав несколько фото, принялась будить эту прелесть. Прелесть сонно заявила, что хочет косы, и что в следующий раз в салон она летит вместе со мной. Пока осторожно расчёсывала белую гриву, клятвенно пообещала парные процедуры в самом лучшем месте. Надо будет посмотреть какое-нибудь новое плетение — я так наловчилась заплетать ей колоски, что уже хочется усложнить задачу.

С красиво причёсанной малышкой отправились «выкапывать» Риша из гнезда. В очередной раз подивилась, как он не варится в таком количестве подушек, но мордочка у него была довольная. В четыре руки мы накинулись с тисканьями на эту очаровательную мохнатость. Мохнатость под тисканья подставлялась и всем видом демонстрировала довольство таким методом пробудки. Всё, душу на мелких антистрессах отвела — теперь можно и ко взрослым стрессовым факторам выходить.

Мужчины старательно делали вид, что ничего необычного не происходило. При этом все, кроме самодовольного нага, кидали на меня взгляды разной степени эмоциональной окраски. Но я — кремень, я — скала, и уделяю внимание лишь детям. После завтрака нас покидает второй аль Мринх, и я вздыхаю с облегчением. Одной проблемой меньше. Вторая проблема кидает на меня виноватые взляды, но на контакт не идёт. Только наг у меня не проблемный и всепонимающий.

К обеду малыши плотно сели за учебные задания: котёнок учился, а нагиня со всех сторон морально поддерживала его в такой важной науке, как «набирание мудрости». Удивительно, но они совершенно не мешали друг другу, гармонично взаимодействуя между собой. Я наслаждалась идиллией со стороны, пока меня не решили перехватить.

Хесс подошёл и, взяв за руку, утянул в поле. Если уж по началу я решила, что меня ведут как жертвенную овечку на заклание, то с каждым шагом и пристальным взглядом на котище убеждалась, что на закланье, таки, ведут его. Явно с целью жертвовать. Иначе как может быть такой понурый вид у жертвователя?

Идём. Молчим. Держимся за руки. Свою не вырываю, всё-таки взрослая девочка и детские демонстрации не делаю. По крайней мере не сегодня. Добредаем до живописного холмика, с прекрасным видом на уже знакомое мне поле.

Мельком подумала, что надо бы связаться с грайнами — обещала ведь выйти на контакт и совсем замоталась. Эх, мужчины до добра не доводят…

Сидим, смотрим как ветер гоняет волны по полю. Красивенько.

Хесс подготовился: под попу предусмотрительно растелил тонкую неведомую фиговину, чтобы не пачкать одежду. Меня осторожно приобнял и притянул к себе. Молчим. Жду, пока котище соберётся с силами, дабы начать разговор, ради которого мы, собственно, и топали сюда. Таки дождались.

— Лани, прости меня.

— За что? — заинтересованно не отрываю взгляд от пейзажа.

— За многое. Мне жаль, что я повёл себя вчера именно так. Мне действительно твои слова про внешность показались издёвкой. Дальше я совершенно не вникал, упиваясь своими негативными ощущениями. Когда весь смысл ситуации дошёл до меня, то было уже поздно. Но я постараюсь всё исправить. Ты поверишь мне?