Книга Руководство по спасению: сама придумай, страница 123 – Anastasia Richter

— Поверю. На самом деле ничего критичного не произошло. У меня ожидание не совпало с реальностью, поэтому я тоже вела себя не лучшим образом. Так что мы оба хороши.

— Ты мне нравишься. Очень нравишься. Я не могу передать глубину тех чувств, что я испытываю по отношению к тебе. Сам в них не до конца разобрался.

— Свои чувства я описала вчера. Думаю, на трезвую голову ты их помнишь.

— Помню. Но мне до сих пор не верится. Я настолько привык к тому, что глядя на меня, многие испытывают отвращение, что подсознательно ожидал этого и от тебя.

— Да как ты вообще так думать можешь? Вот серьёзно. Я не понимаю этого, хотя Росс и объяснял. Как можно клеймить кого-то, судя по его внешности? Эта дикость.

— Это покорение многовековым традициям.

— Нет, это какое-то извращённое понимание этих самых традиций. Наличие шрамов говорит о мужестве, а не о слабости. Тем более, ты их получил, насколько я помню, на задании.

— Да. У нас было задержание, а в группе прикрытия были новички, которые действовали строго по инструкции, не понимая, что иногда нужно быть гибче. Но теперь уже ничего не изменишь.

— Кстати, давно хотела спросить: у вас такой высокий уровень медицины, если шрамы доставляют тебе дискомфорт, почему бы не свести их?

— Ну, тут вновь дело в традициях. Мужчинам не сводят шрамы.

Пару минут шокировано смотрю на него, надеясь, что это шутка. Но нет— он говорит на полном серьёзе. Бредятина какая.

— Френки, это кошмар. Как вы совмещаете в себе такой научный прогресс с таким диким поклонением старым традициям?

— Такова наша культура, Лани.

— Но ты же понимаешь, что твои полоски на коже меня ни коем образом не отвращают? Для меня они такая же естественная часть твоей внешности, как уши, хвост или что угодно ещё.

— Уже понимаю. И я этому рад. Поверь, если бы я не понял, мне бы очень старательно объяснили.

— Кто ж эти старатели?

— Майк. И Росс. Но Росс понял, что я объяснениям внял, и не особо пытался до меня достучаться. А вот Майк близко к сердцу принял вчерашнюю ситуацию.

— Почему он вообще вмешивается?

— Майк — часть моей семьи. И он переживает. Ещё до того, как ты вчера пришла, он пытался меня вразумить. А потом… Лани, ты действительно плакала из-за меня?

— Ну, я расстроилась из-за окончания вечера. Такой реакции я всё же не ожидала.

— Мне очень жаль.

— Зато мы прояснили все моменты. Надеюсь, что все.

— На данный момент — точно все.

— Вот и хорошо. Пойдем обратно?

— Давай еще немного посидим. Вдвоем.

Так и просидели минут десять, глядя на цветочное море. Неведомым образом эти посиделки переросли в сладкие поцелуи. В какой-то момент осознала, что уже удобно расположилась на хессе — с ноющими губами и совершенно потерявшая контроль.

Котище вольготно расположил руки на моей пятой точке, старательно прижимая её к своей эрекции. Ещё немного, и я точно настаивала бы на продолжении. Но тут меня осенило: никаких гигиенических средств у меня с собой нет, а хесс — это не максимально предусмотрительный наг. Идти домой придётся с хлюпаньем в трусиках. Нет, пора тормозить. Я на такое не подписывалась.

Перевела поцелуй в более лёгкий и нежный, плавно сведя на нет все усилия. Вот такая я обломшица. Но комфорт — это важно. Легкомысленное приключение на природе, конечно, хорошо, но только в полной мере продуманное заранее.