Книга Главный герой становится Злодеем, страница 92 – Ли Лит

Легкая ненавязчивая музыка доносилась с нижнего этажа. Означало ли это, что прошло немного времени? Каких-нибудь минут пять, десять, тридцать, или во все час от силы. Не хотелось в очередной раз услышать слова о прошедших днях.

Рядом раздался еле уловимый звон и шелест одежд. Напротив сидел человек. И снова лёгкий стук-звон.

Хуа Линь открыла глаза. Первая мысль, посетившая её, что это Ан Ханьсюй. Вернулся обманщик. Вторая мысль… Других мыслей не было. Хуа Линь оторвала голову от локтя и с протяжным выдохом выпрямилась. Темноту в комнате разбавлял свет свечи, стоящей на столе. Рядом стояли оставленные ранее чайничек и кувшин.

На Ан Ханьсюя, который сидел напротив, Хуа Линь взглянула исподлобья. Из памяти никуда не делся услышанный разговор. А вот сам Ан Ханьсюй невозмутимо ел, запивая пищу жидкостью из чашки. Рядом стоял белый кувшин.

Вернулся. Теперь оставалось разобраться, что делать. Явно постараться не выдать себя. Ни в коем случае нельзя дать понять ему, что у разговоры был слушатель. Узнают… уберут, как ненужного свидетеля? Не хотелось об этом думать. Хуа Линь повела плечами.

«Чужие тайны должны оставаться у чужих, нечего других обременять ими», — проворчала она.

— Если хочешь есть, ешь, нам надо успеть до места, после до школы, пока не наступит комендантский час — Ан Ханьсюй даже не поднял взгляда на Хуа Линь, которая опустила под стол руки и сжала их. Слова девушки про игры красным огнём горели в голове, как предостережение. От услышанного бросало в дрожь, какие игры вёл Ан Ханьсюй? Не мог же он быть озабоченным, которому нравилось ставить опыты на живых людях? Хуа Линь мотнула головой. Не сейчас. Уверенна, что сможет вернуться назад в школу Сяофэн была. Их видел старина Цзян, в случае чего все подозрения падут на ученика Цзинь Янь. Хоть какая-то надежда и подстраховка.

Хуа Линь внимательно вгляделась в Ан Ханьсюя. Ничего не изменилось за время отсутствия, от чего тогда сердце ускоряло ритм от одного только взгляда на него?

«Это просто страх. Да, именно он самый».

Сомнительный разговор состоялся, а Ан Ханьсюй вёл себя как ни в чëм не бывало. Хуа Линь провела большим пальцем по ладони. Это ещё она не знала где пропадал он, что делал, в каких разговорах участвовал. Нет, не думать. Ночи длинные, хватит поразмышлять.

— Отправляемся, — Ан Ханьсюй налил в чашку жидкость из кувшина и выпил. Уселся же заказать себе другой напиток, имеющийся, ему не понравился или вода пришлась не по вкусу?

Хуа Линь поднялась, прислушиваясь к себе. Слабость присутствовала в теле, головокружение, писк в ушах быстро улёгся. Облизнув пересохшие губы, Хуа Линь направилась к дверям. Сесть или лучше лечь. Слабость усиливалась.

Ан Ханьсюй обошёл, открыл двери и первым вышел из комнаты.

На подкашивающихся ногах Хуа Линь вышла, не закрыв плотно за собой двери. На середине лестнице перед глазами поплыло. Тошнота подкатила к горлу. Задержав дыхание, Хуа Линь выцепила знакомую спину и, не отрывая расплывающегося взгляда, двинулась за ней. Тянуло упасть, но упрямство вело за тёмными волосами в сочетание с белым плащом.

Как дошла до выхода, как не столкнулась с людьми, были ли они вообще, как не споткнулась и не растянулась на полу, Хуа Линь не думала о такой мелочи. Она вывалилась на улицу и жадно втянула свежий, холодный воздух. Вдох, выдох. Вдох, выдох.