Книга Главный герой становится Злодеем, страница 89 – Ли Лит

«Молодец», — Хуа Линь с одобрение качнула головой.

С алыми, точно раскалённые угли, щеками служанка выскочила из комнаты, для завершения своего прихода смачно захлопнула дверьми.

«Вот так, да, молодец, красавица».

Вздрогнув, Хуа Линь замерла.

«Надеюсь Красавец и Комочек живы».

Хотелось надеяться, что новые жильцы двора Юньцзянь смогли выбраться и жили в хороших условиях. В ином случае страшно представить участь с непроницаемым барьером над горой Е. Можно предположить, что проснулись инстинкты. Красавец в любом случае сможет достать себе пропитание, жучки, семена, корешки, Комочек начал бы охоться на мелких грызунов или птиц. Главное, чтобы не на друг друга. Но ведь, если барьер непроницаемый, никого и ни что не пропускал то, очень скоро птицы, грызуны, насекомые закончатся. И что тогда?

Постучав по лбу, Хуа Линь взяла палочки, подхватила с тарелки с золотистой горкой кусочек и пихнула в рот. Рыба в кляре. С осторожностью Хуа Линь прожевала кусочек, выискивая возможные косточки. Ни одной.

Второе блюдо оказалось ничем иным как кисло-острым салатом из картофеля.

Тушёные овощи, жаренные овощи, отварная рыба, жареная рыба. И ни одного мясного блюда.

«Зажмотил мясо», — с недельным лицом Хуа Линь положила в рот фасоль.

Осознание пришло после третье куска рыба в кляре.

«У Ан Ханьсюя денег не много. Ученики не так уж и много получали жалование, по себе знаю и помню».

После еда не вызывала раздражения и неприятные ассоциации. Проще думать, что Ан Ханьсюй на последние деньги заказал еды, и ей стоило благодарить за предоставленный жест. Но вместо этого Хуа Линь скривилась.

«Прозвучало так, словно заставила заказать себе еды».

Больше еда не казалась вкусной и аппетитной.

С ленцой закидывая в рот кусочки, Хуа Линь раздумывала о том, как незаметно уговорить Ан Ханьсюя прогулять по школе Сяофэн, а в идеале, конечно, до горы Е. Но всё начиналось с малого и здесь потерпеть можно.

Не смотря на свой насыщенный вкус чай не понравился Хуа Линь. Было в нём отталкивающее, оставляющее горчинку на языке. Даже чашку не осилила.

Разочарование накрыло колючим одеялом. А в кувшине вместо вина оказалась простая вода. Ни запаха, ни цвета, ни вкуса. Хуа Линь кончиком языка попробовала и зажмурилась.

«Да что это такое? Издевательство».

Сколько прошло времени с ухода Ан Ханьсюя трудно сказать, но опера успела смениться дважды. Играла лёгкая музыка, изредка доносились особо громкие голоса, а Хуа Линь сидела всё так же за столом, смотря в одну точку перед собой.

Уйдя в себя, она не сразу услышала приглушённый стук. Встрепенувшись, Хуа Линь прислушалась. Стук прекратился. Рядом со скрипом открылась дверь. В соседнюю комнату вошли.

Хуа Линь уронила голову на сложенный руки на столе.

«Сколько можно? Приди уже, забери».

Она могла, и сама уйти, но вариант, что Ан Ханьсюй кинется искать. А также то, что ему могло наказание прилететь по возращению. Не хотелось подставлять, но и сидеть надоело.

«Дырявые сапоги, — простонала Хуа Линь. — Если в ближайшие десять минут ты не вернёшься, я плюну и уйду».

Играть с чашками надоело сразу. Какой толк передвигать их с одного конца к другому и следить, только головную боль вызывать. Поперебирала волосы, перезаплела низкий неопрятный хвост в средний. Разгладила каждую складочку на одеждах, создавая рядом новые. Это больше выводило из себя, чем успокаивало.