Книга Смерть на Кикладах. Сборник детективов №5, страница 249 – Сергей Изуграфов

Он снова перевел взгляд на подарок Миямото Мусаши, висящий на стене и вдруг увидел, как нарисованный бамбук и в самом деле закачался под порывами ветра, шелестя листвой. Такуану показалось, что стены его кельи вдруг раздвинулись и пропали, бамбуковые стебли зашумели, их пышные кроны разошлись в стороны, как тогда, тридцать лет назад, и его взору вдруг снова явилось ночное небо, наполненное бесчисленным количеством золотых звезд, — бесконечная и манящая Вселенная.

Это на самом деле? — растерянно спросил он себя. Или я снова лишь вижу сон?

Ответ, пришедший откуда-то с дальних звезд, не заставил себя ждать. Такуан Осё улыбнулся.

Я готов! Это знак! — вдруг почувствовал он всем своим существом. — Пора!

Ощутив на миг неожиданный прилив бодрости, старый мастер Дзэн открыл глаза, самостоятельно приподнялся на циновке, протянул руку за кистью, лежавшей рядом на столике, обмакнул ее в тушь и быстрыми движениями вывел на бумаге один единственный иероглиф: юмэ — «сон», после чего улыбнулся счастливой улыбкой, отложил кисть и снова лег.

Когда родственники заглянули к нему в келью через полчаса, они увидели, что мастер лежит неподвижно, улыбаясь и глядя в потолок. Они постучали по деревянной балке раз, другой, но он им не ответил, даже не повернул головы. Тогда стоявший у них за спиной китайский врач движением руки отодвинул всех в сторону, быстро подошел к больному и с озабоченным видом поднес к губам старика отполированное бронзовое зеркальце, пощупал пульс сперва на руке, потом на шее, оттянул одно веко книзу, потом другое и покачал головой. Нахмурившись, он громко хлопнул в ладоши. Его слуги тотчас внесли в келью огромный квадратный ящик. По команде своего господина один из помощников принялся быстро доставать из него запечатанные склянки — одну за другой, а второй, разложив на бамбуковом столике длинные иглы с тонкими дрожащими жалами, подавал их своему хозяину. Врач же, не мешкая, выбирал на теле пациента точки, известные ему одному, а затем быстро и глубоко вонзал иглы в тело монаха. Затем, разведя пахучие чудодейственные мази, доктор начал протирать виски и грудь старика. Так продолжалось всю ночь, до самого рассвета.

На рассвете посланник сёгуна вывел своего коня из конюшни. На легком морозце из ноздрей жеребца шел пар, конь тихонько ржал и нетерпеливо переступал копытами.

Сёгун не получит дзисэй мастера Дзэн. Он не написал его. Но Иэмицу не будет разочарован: лист бумаги с последним иероглифом Такуана Сохо лежал в одном футляре вместе с переписанным за ночь сочинением «Вечерние поучительные беседы в Токай-дзи».

Посланник бодро вскочил на лошадь и пустил ее быстрой рысью. Всю дорогу до Эдо он задавал себе лишь один вопрос: отчего столько счастья было в последней улыбке мастера?

Выброшу в море

Свою старую шляпу.

Короткий отдых.

Басё

— Нет, ты только посмотри! — произнес генерал Манн, любуясь видом с верхней террасы виллы «Афродита». — Какой здесь закат! Фантастика! Что ни говори, а у нас на материке такого нет. Какие краски! Все-таки, закат на острове — это произведение искусства!

На горизонте, куда был устремлен его взгляд, остывающее светило неторопливо опускалось в море, окрашивая и небо, и морскую гладь в ярко-багровые закатные тона.

Солнце, казалось, не слишком спешило, словно понимая, что им любуются, и, как томная кинодива на красной ковровой дорожке, кокетливо медлило, давая зрителям такую возможность на исходе длинного дня.