Книга Смерть на Кикладах. Сборник детективов №5, страница 235 – Сергей Изуграфов

Вместе с этой традицией из завоеванного монголами соседнего Китая на Кюсю пришла и притча о том, насколько важны в жизни самурая кажущиеся незначительными мелочи. Сотню раз, словно Сутру Лотоса, повторил ее про себя несчастный гонец, ведя в поводу хромавшего коня напрямик через бамбуковый лес к селению, где должны была быть кузница: «Потерялся гвоздь. Из-за потерянного гвоздя — потеряли подкову. Из-за потерянной подковы — потеряли коня. Из-за потерянного коня — не доставили донесение. Из-за того, что не доставили донесение, — проиграли войну!»

Ямадзаки Кэнсин не знал, что находится в донесении. «Это очень важное известие для господина главного министра! Крайне необходимо доставить как можно скорее! Спешите! Как можно скорее!» — сказал ему настоятель храма, скорбно поджав губы и печально качая головой. Этого для гонца было достаточно. Скорее надо подковать жеребца и снова отправиться в дорогу, наверстывая упущенное драгоценное время.

Но и в селении, куда они добрались, потратив столько времени и сил, гонцу не повезло. Подойдя к кузнице, молодой самурай обнаружил рядом с ней местного бугьо,^[105] упитанного мужчину суровой наружности, проводившего расследование прискорбного происшествия, что случилось незадолго до появления всадника с охромевшим конем. Оказалось, что деревенский кузнец Хичидзаэмон, перебравший накануне сакэ, был настолько неловок, играя со своим сыном, что, бросив в него бамбуковую дудку, промахнулся, и дудка угодила в лоб проходившему мимо кузницы самураю Охьяно Гендзаэмону… Извинения не спасли несчастного: сочтя себя оскорбленным до глубины души, самурай тут же выхватил меч и зарубил обидчика насмерть. Другого кузнеца в деревне не было.

Узнав об этом, гонец застонал: его словно преследовал злой рок! Отчаявшись, юноша молча наблюдал, как у сына погибшего и у самурая были взяты подробные свидетельские показания, после чего бугьо,приняв еще более суровый и важный вид, вынес свой окончательный вердикт: самурай был признан невиновным и оправдан.

И лишь покончив с этим делом, бугьо наконец выслушал гонца. Вникнув в проблему, он пообещал, что немедленно пришлет кузнеца из соседнего селения, после чего сел на своего коня и уехал. В мучительном ожидании прошли еще два часа, прежде чем из соседней деревни действительно пришел кузнец и подковал жеребца. Расплатившись с мастером, Ямадзаки Кэнсин вскочил на коня и немедленно пустил его в галоп, пытаясь наверстать упущенное время. Они скакали долго, пока конь совершенно не выбился из сил.

Совсем недавно на горных склонах провинции отцвела сакура. Сладковато-терпкий аромат цветущих вишневых и сливовых деревьев все еще витал в воздухе, особенно вдоль лесной дороги, по обочинам которой весенний ветер намел целые сугробы из лепестков нежных белых и розовых тонов. Днем лепестки прели на солнце, источая густые и дурманящие ароматы. Время от времени порывы ветра, приходившего с гор, взметали эту бело-розовую массу в воздух над дорогой, и она постепенно оседала снова, падая на землю и медленно кружась, словно густые хлопья снега холодной зимой.

Пытаясь забраться на очередной холм, конь под седоком вдруг споткнулся, захрипел, задрожал, задние ноги его подломились, и он начал быстро заваливаться назад и вбок. Гонец едва успел спрыгнуть. Приземлившись на ноги рядом с упавшим жеребцом, молодой самурай всхлипнул от отчаяния. Конь жалобно ржал, его била крупная дрожь, глаза дико косили. Правая передняя нога его попала в яму и была сломана. Было ясно, что он уже не поднимется.