Книга Хроники Ведомства наказаний, страница 64 – Тай Хоу

Когда они вышли на улицу, Сунь Юань с обеспокоенным лицом обратился к Юнь Шэнли:

— Глава, это очень опасно! Может, лучше послать кого-то из стражи?

Чжи Хань же и вовсе побледнел от таких поворотов судьбы.

Юнь Шэнли обернулся к нему и, не скрывая своего намерения никого не слушать, ответил:

— Они оскорбили меня! Как я могу оставить их вызов без ответа?

Юнь Шэнли был слишком горд. Он, воспитанный в семье влиятельных чиновников, в первую очередь заботился о сохранении своей чести, чего бы это ему ни стоило, а потом уже пытался разобраться с последствиями своих действий.

Это было его главной ошибкой.

Решение Юнь Шэнли казалось поспешным и необдуманным, однако его не покидало странное предчувствие, которое словно подталкивало действовать именно таким образом. После расследования гибели Бао Муяна стало ясно, что все ниточки нового дела так или иначе ведут к черному рынку – месту, где закон не имеет никакой силы, а человеческая жизнь не стоит ни гроша. Как будто по совпадению, произошло новое убийство, связанное с ядом. Интуиция главы Ведомства подсказывала ему, что в этой трагической череде событий кроется нечто большее, что-то, что связано с обеими смертями и что грозит новыми бедами.

Однако праведные устремления Юнь Шэнли категорически не разделял Чжи Хань. Для него глава Юнь рисковал чересчур многим и желал лишь навлечь на себя лишние проблемы.

Теперь стены Ведомства содрогались от громких криков с призывом оставить все как есть.

— Глава, зачем вы это делаете?! – возмущенно начал Чжи Хань. – Давайте поручим это кому-нибудь другому! Одному из наемников, и дело с концом! Черный рынок – не место для главы Ведомства наказаний.

— Я не могу доверять наемникам в деле, которое касается меня лично, – безэмоционально парировал Юнь Шэнли. – Мою силу и мое Ведомство унизили, поставив под сомнение нашу способность докопаться до сути дела! Такого я никому не прощу!

— А если вас там убьют?! – с упреком спросил Чжи Хань. – Как вы собираетесь объясняться с верховным цензором? Если об этом узнает ваш отец, он…

Юнь Шэнли медленно размотал длинный отрез темной ткани, пропустил ее между пальцами, самыми кончиками ощущая грубость материала. Он взял один конец и осторожно обернул его вокруг запястья, затянув повязку так, чтобы не осталось ни единого проблеска гладкой белой кожи. Каждый новый виток становился еще одним барьером между ним и той жизнью, которую он оставлял позади, новым слоем, надежно защищавшим его от опасности раскрыть свою истинную личность. Теперь он должен стать членом того мира. Мира безнаказанности и преступности.

Завязав последний узел, Юнь Шэнли проверил, как ткань держится на руках, и слегка оттянул, чтобы убедиться в ее прочности. Выставил вперед левую руку, затем правую, согнул их, наблюдая, как плотно прилегающие черные полосы продолжают закрывать кожу. У бойцов на ладонях всегда были порезы, ссадины или даже ожоги. Его же руки были белыми, будто их хозяин не знал, что такое труд. Ни мозолей, ни трещин, ни единой царапины. Идеальные руки главы Ведомства, залитые чужой, а не своей кровью.

Закончив с запястьями, он отбросил длинную прядь волос назад и достал узкую черную ленту. Потеребил ее в руках, затем собрал волосы на затылке и аккуратно завязал их в тугой узел, отчего его лицо стало выглядеть несколько иначе. Теперь он походил на самого обычного юношу своего возраста.