Книга Хроники Ведомства наказаний, страница 129 – Тай Хоу

Родители, вспоминая все, что привело к трагедии, не могли сдержать эмоций. Госпожа Гу опустила голову, прикрывая лицо руками, и разрыдалась. Господин Гу молча передал ей чашку с горячей водой, пытаясь успокоить супругу, хотя сам был подавлен не меньше. Его взгляд блуждал по комнате, словно он искал в прошлом ту переломную точку, когда еще мог изменить свои решения и не допустить смерти дочери.

— Тогда… Я выслал И Сюаня из столицы, чтобы не допустить их встречи, но если бы он пришел к ней… Может быть, все сложилось бы иначе, – тихо произнес старший господин Гу.

Юнь Шэнли, сидя напротив, хмуро наблюдал за этой сценой.

Все, как и предполагал Чжи Хань. Самоубийство.

Он прекрасно знал, что такие семейные трагедии не были редкостью. Это была часть того мира, который он ненавидел всем сердцем, но изменить его было не в его силах. Его мать когда-то, как Гу Дилинь сейчас, тоже стала разменной монетой для родителей. Родня и слуги часто сетовали: когда молодая красавица из знатной семьи согласилась выйти замуж за его отца, она правда думала, что будет любима и желанна, но мечты быстро разбились о реальность. Верховный цензор любил лишь себя и свою службу и редко вспоминал о других людях и их чувствах – кому, как не самому Юнь Шэнли, знать об этом…

Выстраиваемая столетиями система, где семьи жертвуют своими детьми ради выгоды, не исчезнет в одночасье. Если с преступниками арены еще можно было бороться, пересажав их всех за решетку, то что тогда делать с устоявшимися правилами и обычаями, которым следовали повсеместно? Даже сам император не смог бы искоренить эту болезнь.

Юнь Шэнли тяжело вздохнул, пытаясь найти слова, чтобы не усугубить горе безутешных родителей, но дело не могло ждать. Супруги Гу должны были узнать правду, какой бы горькой она ни была.

— Мне жаль это говорить, но, возможно, вам придется пройти вместе со мной в Ведомство наказаний. Вам следует еще раз осмотреть труп вашей дочери, – произнес он уверенно, но мягко, стараясь говорить не слишком настойчиво.

Госпожа Гу вздрогнула, и ее руки, державшие чашку, затряслись. Чашка с глухим звуком упала на пол, отчего горячая вода разлилась по деревянным доскам.

— Осмотреть? – с трудом произнесла она, переводя полный боли взгляд на Юнь Шэнли.

Господин Гу, нахмурившись, с громким стуком поставил свою чашку на стол:

— Но как это возможно? Мы уже похоронили ее, устроили церемонию, соблюли все ритуалы. Как вы можете просить нас…

Юнь Шэнли резко поднялся, отряхивая рукава своего чиновничьего одеяния:

— Скорее всего, мне придется вас разочаровать. Очень жаль, но ваша дочь, возможно, фигурирует в еще одном деле.

Как Яо Линь и ожидал, его первые дни в публичном доме были посвящены обучению. Хозяйка заведения не могла позволить своей новой любимице и дальше оставаться неопытной простушкой, не знающей основных правил, поэтому ее первостепенной задачей стало научить Яо Линя угождать клиентам.

В публичных домах девушки постигали разнообразные искусства, чтобы удовлетворить даже самые изощренные запросы посетителей. Они осваивали музыку, поэзию, пение и танцы, а также мастерство беседы и нормы этикета.

Яо Линь не имел ничего против борделей, потому что сам вырос в одном из таких и даже был благодарен за уроки жизни, полученные в юности. Однако лишний раз прибегать к приобретенным в публичном доме знаниям и умениям не хотелось. Впрочем, ради будущего спокойствия можно и потерпеть.