Книга Второй шанс на рассвете, страница 42 – Сова Люськина

Его глаза, отражающие пламя свечей, вспыхнули тревожным огнем. Эмерс медленно повернулся. На его лице играла странная тень. Не то сожаление, не то предостережение.

— Если и жив? Наши пути разошлись навсегда, — он сделал паузу, его взгляд скользнул по лицам собравшихся. — И он знает, что случится, если осмелится переступить нашу черту.

В углу зала Парит хрипло рассмеялся:

— Ты так и не превратил его в чудовище в глазах людей. Не рассказал о его злодеяниях.

Эмерс закрыл глаза. Перед ним всплыл образ. Два мальчишки, бегущие по цветущему лугу. Крисан смеялся, оборачиваясь, его волосы развевались на ветру.

— Он был мне другом, — просто сказал Эмерс, в голосе не было ни злости, ни сожаления.

Айрин мягко вмешалась:

— Легенда о девушке-оборотне и друиде очень популярна. Ее пересказывают у каминов, поют в тавернах.

Эмерс взглянул в окно, где на небе висела полная луна.

— Пусть верят в счастливый конец, — прошептал он, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — Правда не принесет им ничего, кроме страха.

В этот момент где-то в самой глубине леса, за границами охраняемых земель, раздался тоскливый вой волка. Звук, пропитанный первобытной печалью и одиночеством, заставил невольно поежиться, будто холодная рука коснулась сердца.

Айрин подошла к Эмерсу и протянула ему кубок.

— Как думаешь, может ли проклятье когда-нибудь пасть? — прошептала она.

Эмерс сделал глоток, но не торопился с ответом.

— Крисан верил, что даже древнейшие чары подчиняются одному закону: ничто не длится вечно. Даже тьма отступает перед рассветом. — наконец ответил он. — Вопрос лишь в цене.

Айрин задумалась.

— А ты веришь в это?

Эмерс улыбнулся.

— Я верю, что кто-то должен попытаться. Но проверять я не хочу. Две руны, нанесенные на спину девушки, принесли много горя. Слишком много.

— Тогда лучше оставаться в неведении, — произнес Парит, наслаждаясь вином.

Его слова звучали как приговор, лишенный всякой надежды на перемены. В его взгляде читалось смирение с неизбежным, горькое осознание того, что некоторые тайны лучше оставить неразгаданными, а некоторые раны — незаживающими. Иначе цена за знание и исцеление может оказаться непомерно высокой.

Тем временем серебряная длань Луны ласкала гладь озера, вычерчивая на темной воде дрожащую лунную дорожку, сотканную из звездной пыли и надежды. В самом сердце своей тоски она цеплялась за эту надежду. Она знала, что древнее проклятье, подобно черному покрывалу, когда-нибудь спадет. Любовь, та самая любовь, что некогда стала причиной погибели, по иронии судьбы станет ключом к пробуждению, к возвращению к жизни, отнятой несправедливым роком.

Однако перед этим долгожданным рассветом предстояло пройти сквозь череду жестоких испытаний, сквозь ад, где каждая капля боли и отчаяния будет проверять силу духа, испытывать на прочность веру в грядущее спасение. Путь будет усеян острыми шипами сомнений, окутан густым туманом страха и отчаяния. И только непреклонная вера в силу любви, в ее исцеляющую и всепобеждающую мощь, сможет уберечь от окончательного падения в бездну тьмы.

Через очень много лет история повторилась вновь. Под серебристым светом лунной дорожки замерла еще одна пара. Но в этот раз взгляд мужчины был иным: в нем не было и тени корысти, только бескрайняя, трепетная любовь. Девушка чувствовала это. Ветер замер в листве, боясь нарушить эту священную тишину, где даже звезды перешептывались, восхищаясь мгновением.