Книга Второй шанс для мачехи-визажиста, страница 69 – Диана Маш

— А вторая просьба? — напомнила она.

— А вторая поважнее, — продолжила Малаша, понизив голос. — Я им молвила, как ты моей Ладе рубец на челе замазала — совсем не видать. Да и вообще красавицей из красавиц содеяла. Старшая племянница, как услыхала, так сразу и загорелась. У неё тоже вскорости свадьба. Собирались ужо мастерицу кликать, а она теперь уперлась. Хочет, чтоб только ты её рядила. Просила меня непременно тебя умолить.

Мирославе показалось, что в словах женщины скрыт какой-то подвох.

— Почему именно меня? — в конце концов решила уточнить она.

Малаша вздохнула, решив говорить начистоту:

— Племянница моя как услыхала, будто ты можешь невесту раскрасавицей содеять, вот и размечталась. Скажу прямо, не шибко она пригожа. Телом еще ничего, а вот лицом больно… квадратна. Как ни причеши — краше не становится. Сама она вельми любит прихорашиваться и часто плачет из-за этого лица своего квадратного. Да что поделаешь, такой уж уродилась.

Мирослава слушала и кивала.

Квадратное лицо, выступающие скулы, тяжелая челюсть — это не приговор. Ей уже приходилось сталкиваться с подобными клиентками. Нужно будет хорошенько поработать над формой. Визуально вытянуть лицо. Прическу подобрать подходящую. И всё будет хорошо.

— Я согласна, — наконец ответила она. — А когда именно у неё свадьба? Когда мне нужно прийти?

Малаша радостно улыбнулась.

— Позавтрее. Тут недалече, соседняя деревня. Поутру вместе и отправимся.

Поблагодарив хозяйку, женщина собрала в узелок купленный товар и, не задерживаясь, удалилась.

Проводив Малашу, Мирослава окинула взглядом свои скромные запасы, вздохнула и принялась за работу. До самого вечера она не разгибала спины: рубила еловые иголки, топила на углях сало, смешивала, отстаивала, разливала по плошкам.

Крох крутился рядом. Говорил он ещё мало и несмело, но чаще всего спрашивал: «Мама, а это почто?» Мирослава терпеливо объясняла и даже иногда позволяла помогать.

Зима тоже без дела не сидел. Но так как ходить ещё не мог — растирал в ступке остатки миндальной шелухи. Наблюдая, как хлопочет жена и как терпеливо объясняет сыну каждое своё действие, он чувствовал, как в груди разливалось непривычное тепло.

Ужинать сели поздно. Мирослава сварила простой суп из остатков вяленого мяса и крупы, накрошила туда лука, что принесла Лада. Когда поели, она смазала ногу Зимы целебной мазью и замотала свежей портянкой. Отёк уже начал спадать — к утру полегчает, главное — держать ногу в покое и тепле.

— Я завтра на рынок поеду. Сына с собой возьму, пусть развеется, — сказала она, укладывая Кроха на лавку. — Ты тут один останешься. Справишься?

Зима усмехнулся:

— Не дитя малое.

Мирослава кивнула, хотя на душе всё равно скребли кошки. Она видела: он не хочет отпускать её одну. Да и у неё оставлять мужа не было никакого желания. Вдруг снова заявятся эти его наглые родичи? Кто знает, чего от них ещё ждать.

Заняв место рядом с Крохом, девушка прикрыла глаза и сама не заметила, как мгновенно провалилась в сон.

Утро выдалось морозным, но ясным. Мирослава встала затемно, растопила печь, сварила кашу. Разбудила Зиму с Крохом, накормила обоих. Малыш, увидев, что мамка собирается куда-то с корзиной, мигом оживился и засеменил следом.