Книга Светлая любовь Темного Лорда, страница 134 – Константин Фрес

Трудный выбор.

Я смолчала, не ответила.

Но колчан от Мрака приняла.

Со стрелой.

По мере того, как мы углублялись в Древний лес, становилось все холоднее и темнее. Мы с князем Альфсолом ехали по дороге, а Древнейшие шли вокруг нас, пробираясь меж деревьями, практически не таясь.

И от их присутствия казалось, что ночь, расцвеченная золотыми волшебными звездами, спустилась на землю и запуталась в голых ветвях деревьев.

Ночевать мы останавливались в самых глухих местах.

Альфсол разбивал для нас шатер, а я слушала, как Древнейшие вокруг нас разбивают лагерь. Разводят призрачные костры и охотятся.

И тогда мне становилось жутко.

Что они такое? Живые существа, которым необходима пища, или темная магия, которая еще помнит, что когда-то была живым существом?..

Мрак не охотился никогда, как будто это занятие было ниже его достоинства.

Он сидел у нашего с Альфсолом костра. И ел тут же, то, что приносили ему прочие Древнейшие.

А иногда учил меня стрелять из лука. Но не золотыми стрелами, нет.

— Золотые стрелы любят живую кровь, — жутковато посмеиваясь за моей спиной и заставляя меня выше поднять локоть и сильнее оттянуть тетиву, бормотал он. — Деревянные мишени не для них…

Тетива впивалась в мои пальцы до боли. Почти до крови.

Я сжимала зубы, терпя, и оттягивая тетиву так далеко, как позволяли мне силы.

До жгучей ломоты в плечах.

И выпущенная стрела летела в цель.

Может, и не в «яблочко». Но в мишень я попадала.

— Хорошо, очень хорошо, — бормотал Мрак. Его пальцы касались ткани моего рукава, и мне казалось — по плечу ползет паук. — Еще?

Он подает мне стрелу.

Я привычным уже движением закладываю ее на тетиву, вскидываю лук, прищуриваюсь, целясь… и вижу золотой остро отточенный наконечник.

— Но… — бормочу я, и Мрак жестко сжимает мне локоть, веля поднять его выше.

— Она соскучилась по полету, — говорит он. — Нужно дать ей полетать. Целься!

Я перевожу дух и снова тщательно целюсь.

Дыхание Мрака — живое, горячее, — опаляет мне шею и тревожит локон волос.

— А может, — вдруг говорит Мрак, — ты забудешь своего Вейлорна? Что он тебе? Всего лишь миг в твоей долгой жизни. Теперь долгой, — поправляется он. — Ты жить будешь долго. Очень долго. Год, два, десять, пятьдесят — и воспоминания погаснут. Тогда… тогда я буду тебя ждать. Ты можешь стать моей. Вейлорна не будет, и я стану свободен. У меня есть все шансы занять место в Совете. А это огромная власть. Больше, чем власть Темнейшего. Это сокровища всего мира. И все, чего пожелает душа. Ну?

Мишень плясала у меня перед глазами.

Руки дрожали то напряженья.

— Нет.

Стрела, яростно сверкнув золотом, с сочным звуком ударила в мишень, и Древнейший рывком за плечи повернул меня к себе.

— Почему так?

Его голос был пугающе-спокоен после его яростного рывка.

— Некрасив? — прошипел Древнейший, пугающе-яростно скаля свои острые зубы и сверкая золотыми глазами.

Я без страха оглядела его лицо.

Пожалуй, некрасивым его назвать было нельзя. Язык не поворачивался. Его глянцевая, иссиня-черная кожа, высокие скулы, золотые резкие брови… Он был завораживающе, по неземному красив.

— Не хорош для тебя? — продолжал допытываться он.

Я лишь качнула головой, дернула плечом резко, сбрасывая его руку.

— Нет.

— Так что же?

— Не люблю, — ответила я просто.