Книга Светлая любовь Темного Лорда, страница 132 – Константин Фрес

— Вон ты какая, разряженная! — прошипела мать, деловито меня оглядывая.

Отец меж тем крепко ухватил меня за руку и выкрутил ее так, чтоб я вырваться не смогла.

— Одежда добротная, — согласился с матерью отец.

— Значит, устроилась хорошо, — поддакнула мать, раздуваясь от гордости. — Весь город от зависти помрет, когда скажем, что тебя видели. Дочь наша — важная госпожа!

— Что вам нужно? — воскликнула я.

Но отец мне пребольно руку крутанул, да так, что я вскрикнула.

И зашикал.

— Тихо ты, не ори! — сурово велел он. — А то твой господин услышит!

— Я для того и кричу, чтоб он услышал, — в страхе переводя взгляд с одного на другого, произнесла я. — Не трогайте меня! Что вы хотите от меня?

— Да просто повидаться хотим, — ответила мать таким тоном, что мне стало ясно — это не просто свидание любящих родных. — Ты ж нам дочь, как-никак.

И ее ловкие руки полезли ощупывать мой пояс, отыскивая кошелек с деньгами.

— Где Юна? — меж тем сурово спросил отец, пока мать деловито и ловко меня грабила.

— Она… — еле пролепетала я, никак не приходя в себя от нахальства родных.

— Бросила девчонку, да? Эх… погибла, бедняжка! — притворно всхлипнула мать, продолжая шарить у меня по карманам. Лицо ее даже ни на чуть не опечалилось.

— Не могла присмотреть получше за сестрой? — вскипел отец. — Позволила уморить девчонку?! Ленивая дура! Могла б ее пожалеть, и вместо нее работать! Юне еще расти и расти!

— Что вы себе позволяете! — рыкнула я. Оторопь прошла, и я с удивлением увидела пару побирушек, что разбирали мою одежду, мои вещи, ища, чем бы поживиться.

Как крысы на помойке.

Без сожалений и стыда.

— Да не ори ты! — одернул меня мать. — Что такого? Все служанки, которым удавалось вырваться из Пня по делам, привозили что-то своим родным. Не забывали.

— Я вам ничего не привезла! — голос мой окреп. — Здесь все вещи мои!

— То-то и плохо! — сурово выговорил мне отец. — Не подумала о нас, когда в путь собралась! Плащ тоже снимай. Матери он пригодится, а ты у господина еще выпросишь.

— А это что такое?! — вскликнула мать. — Золото?! Дай сюда сейчас же!

Это она о стреле.

О ней-то я позабыла!

Стрела была припрятана под плащом, ближе к сердцу. Не знаю, отчего я так романтично ее расположила.

Да только мать в нее вцепилась как пиявка.

И, конечно, поранила пальцы об остро отточенный наконечник.

— Ай! — по-простому, по-деревенски сунула их в рот, останавливая кровь и на миг оставляя мои вещи в покое.

Этого времени мне хватило, чтоб выхватить стрелу — я дернула ее вниз, за оперение, выдергивая из-под ремня, — и со всей силы всадить ее отцу в подбородок.

Рана была не смертельна.

Наконечник ударил меж кадыком и нижнечелюстной костью, в дряблую красную кожу, пробил язык.

Отец испуганно вытаращил на меня глаза, привстав и раззявив рот.

Из языка его текла кровь, золотое острие упиралось в небо.

— Старый паршивец! — прошипела я, рванув за древко ее так, что она чувствительно кольнула отца в небо. — Тебе ли стыдить меня за то, что я плохо заботилась о Юне? А сам ты хорошо о нас заботился?!

Отец мычал и таращил на меня глаза.

А мне казалось, что ярость льется из меня ядовитым светом, от которого у меня глаза побелели.

Послышалось осторожное бряканье. То мать дрожащими руками выкладывала обратно на стол то, что отняла у меня, так же перепугано тараща глаза, как и отец.