Книга Срочно требуется помощница. Любовь не предлагать, страница 53 – Екатерина Мордвинцева

После заседания ко мне подошла пожилая магистр в строгих мантиях и сказала: «Любопытно. Очень… рационально. У нас тут давно не было такого трезвого подхода». Это была высшая похвала.

Вальтер, проходя мимо, кивнул мне — один, короткий, деловой кивок. Но в его глазах, когда они на миг встретились с моими, было нечто большее, чем досада. Было сложное, не до конца понятное даже ему самому признание. Он вынужден был публично признать её правоту, и это ранило его гордость. Но это же признание вознесло его на новый уровень в глазах коллег. И где-то в глубине, подо льдом, он начинал понимать, что эта неудобная, безупречно логичная женщина стала не просто наёмным специалистом. Она стала частью его жизни. И, возможно, ключом к спасению его сына.

«Пункт 1: Установлен неформальный контакт с Заказчиком. Обмен личной информацией (Элиана). Уровень доверия повысился. Пункт 2: Методология получила официальное признание со стороны регулирующего органа. Это укрепляет позиции и открывает новые возможности для Студии. Пункт 3: Заказчик совершил публичное, хоть и минимальное, признание заслуг. Это указывает на рост профессионального уважения, несмотря на личный дискомфорт. Пункт 4: Необходимо поддерживать текущий баланс: профессиональная дистанция при углублении рабочего альянса.»

Я делала эти заметки поздно вечером, сидя в своей комнате в Студии. За окном плыли две луны. В мире, где всё ещё было так много хаоса, у меня появилось нечто новое: не просто работа, а миссия. И, как ни странно, нечто отдаленно напоминающее… команду. Состоящую из ледяного аристократа, его травмированного сына, меня и моих бесконечных таблиц. Это была самая невероятная система, которую мне когда-либо приходилось выстраивать. И она работала.

Приглашение на благотворительный аукцион в пользу «Фонда поддержки молодых магов из низших слоёв» пришло как официальный указ. Для Вальтера фон Адлера, только что укрепившего свой статус новатора, отказ был равен оскорблению всего высшего света. Его пригласили не просто как гостя, а как почётного спонсора и докладчика. Отказаться — значило бросить вызов условностям, на которых держалось его влияние.

Он появился в Студии в тот же день, с лицом человека, идущего на казнь.

— Вам потребуется соответствующий вечерний гардероб, — заявил он, глядя куда-то мимо моего плеча. — Мероприятие послезавтра. Вы будете присутствовать в качестве… консультанта семьи по вопросам адаптационной методики. Возможны вопросы.

Это не было просьбой. Это была констатация факта. Я, как и он, стала частью его нового имиджа. Живым доказательством его «прогрессивных методов». Меня нужно было выставить напоказ.

Вечернее платье, срочно сшитое местной портнихой по простейшему выкройке из немагического журнала (подарок Ульяны), было скромным до аскетизма. Тёмно-серый бархат без единой вышивки, с длинными рукавами и высоким воротом. Рядом с переливающимися шёлками, парчой и самоцветами светских дам я выглядела как монашка или бедная родственница. Мои волосы были убраны в строгий узел, на мне не было ни единого украшения, кроме пары простых серёг из того же серебра, что и чернильницы.

Зал дворца, где проходил аукцион, ослеплял. Люстры из хрусталя, поймавшего в плен светлячков, магические фонтаны, извергавшие вместо воды сияющую пыль, бесшумные слуги в ливреях. Воздух гудел от приглушённых голосов, смеха, звона бокалов. И все глаза, как одно, поворачивались к нам, когда мы вошли. К нему — холодному, безупречному графу в традиционном, но бесконечно элегантном тёмно-зелёном камзоле. И ко мне — к этой серой, невзрачной мышке на его руке.