Книга Срочно требуется помощница. Любовь не предлагать, страница 26 – Екатерина Мордвинцева

Это была не защита. Это был контрудар, облечённый в безупречные бюрократические формы. Я не спорила. Я заваливала его данными, альтернативными трактовками правил и предложениями о сотрудничестве, от которых, будучи чиновником, было невозможно просто так отмахнуться.

Когда первые лучи большой луны, Сестры, упали на исписанные столбцы цифр, я поставила последнюю точку. Рука болела, глаза слипались, но на душе было странное, чистое чувство выполненного долга. Я сделала всё, что могла, на поле, которое выбрал он.

Утром я отнесла стопку исписанных листов Ульяне для ознакомления и подписи. Она начала читать, её глаза постепенно расширялись.

— Боги всемогущие, Алиса… Это… это монументально. Ты создала параллельную реальность, в которой мы — образцовое учреждение, просто слегка недопонятое.

— Я создала альтернативную интерпретацию фактов, — поправила я, потягиваясь и чувствуя, как хрустит спина. — И предложила пути урегулирования. Стандартная юридическая практика.

— Стандартная… — Ульяна фыркнула и позвала Алекса, который нёс поднос с завтраком.

Алекс, прочитав пару страниц, присвистнул.

— Дракониха! Он же сгорит от злости, когда это получит! Он привык, что от его бумаг все бегут, поджимая хвосты.

— Или оценит, — задумчиво сказала Ульяна, подписывая документ своей витиеватой подписью. — Он же сам такой. Педант. Он может ненавидеть содержание, но не сможет не оценить форму. Поспорим?

В её глазах зажёгся озорной огонёк, которого я не видела со времён «инцидента с блестящим клеем и феями».

— О, я ставлю на злость! — оживился Алекс, ставя на стол кружку с дымящимся чем-то пахнущим корицей. — Десять крон, что он примчится сюда с грозовыми тучами над головой в течение трёх дней!

— А я ставлю на холодную ярость и следующий запрос на двадцать страниц, — сказала Ульяна. — Тоже десять крон. Алиса, ты с нами? Ставка на реакцию?

Я смотрела на них, на это внезапное оживление, на то, как мой титанический труд стал поводом для пари. И ощутила нечто непривычное — лёгкий, почти невесомый пузырёк чего-то похожего на азарт в груди.

— Я не делаю ставки на непредсказуемые эмоции, — заявила я. — Только на анализ.

— Скучно! — засмеялся Алекс.

— Но, — я позволила уголку рта дрогнуть на миллиметр, — основываясь на паттернах его поведения (склонность к порядку, неприятие хаоса, профессиональная гордость), я прогнозирую, что его первоначальной реакцией будет раздражение, сменяющееся вынужденным уважением к проработанности контраргументов. Он ответит. Но не сразу. И его ответ будет ещё более детализированным, но уже в рамках дискуссии, а не монолога.

Ульяна и Алекс переглянулись.

— Это… чётко. Но не ставка! — воскликнул Алекс.

— Хорошо, — сказала я, беря свою кружку. — Тогда я ставлю… пять крон на то, что в его следующем послании будет не менее пяти ссылок на документы, которые я ему предоставила в этом ответе. Он примет правила моей игры.

Ульяна рассмеялась.

— Принимается! Лера, ты с нами?

Лера, стоявшая в дверях и с трепетом наблюдавшая за всем, мрачно покачала головой.

— Нет уж. Я в ваши игры с драконами не играю. Я просто приберусь, пока он нас всех в лягушек не превратит из-за этой вашей переписки.

Ответ, запечатанный в плотный конверт с печатью Студии, был отправлен с тем же официальным курьером. Война документов была в разгаре.