Онлайн книга «Ярл для чужеземки»
|
Казалось, это должно было подействовать. Его авторитет, его воля всегда были законом. Но рана, нанесенная Эйнаром, была глубже, чем казалось. Люди были напуганы. Измотаны. Они видели, как рушится их мир, и им нужен был виноватый. И их ярл, защищающий этого виноватого, уже не казался им непогрешимым лидером. Он казался... одураченным. — Но, ярл... — послышался робкий, но настойчивый голос из толпы. — Посмотри на нас! Посмотри, что осталось от нашего дома! Из-за нее! — Она ведьма! — подхватил другой. — Она тебя околдовала! — Мы не хотим войны с Югом! Мы хотим жить! Ропот нарастал, превращаясь в гул. Торвин стоял, сжав кулаки, и я видела, как по его напряженной спине пробежала дрожь. Но не от страха. От боли. От горькой, унизительной обиды. Он отдал за этих людей все. Был для них скалой. А теперь они обвиняли его в предательстве, лишь потому что он защищал того, кто, по его мнению, этого заслуживал. Он видел их страх. Видел, как пошатнулась их вера в него. И это ранило его куда сильнее, чем когти вурдалака или яд мага. Он был готов сражаться с демонами и армиями. Но как сражаться со страхом и недоверием собственного народа? Я видела это всё. Видела боль в его глазах, когда он обернулся на мгновение, и его взгляд скользнул по моему лицу. В нем не было сомнения. Не было вопроса, правильно ли он поступает. Была лишь твердая решимость и... грусть. Бесконечная, всепоглощающая грусть от того, что его долг велел ему встать против тех, кого он поклялся защищать. Он готов был защищать меня. Даже от них. Даже ценой своего авторитета, своего положения, своей связи с народом. Эта мысль была одновременно самой страшной и самой прекрасной, что я когда-либо испытывала. * * * Торвин слышал каждый шепот, каждое обвинение, как будто его били плетью по голой спине. Он чувствовал их страх. Понимал его. Сам он вырос в страхе перед южной магией, перед неведомым. Но он видел больше. Видел, что сила может быть разной. И та, что была у Алисы, была иной. Неуклюжей, непонятной, но... чистой. Она не стремилась подчинить. Она защищала. И когда он видел, как они смотрят на нее, как на ведьму, как на причину всех бед, в его груди вскипала не ярость, а горькая обида. Они не видели, как она, чуть живая от усталости, перевязывала их детей. Не видели, как ее глаза наполнялись слезами при виде сгоревшего амбара. Они видели только ее чуждость. Ее странность. И его авторитет, та железная воля, что скрепляла клан все эти годы, трещала по швам. Он чувствовал это. Чувствовал, как почва уходит из-под ног. Но отступить — значило предать ее. А предать ее — значило предать самого себя, те новые, непонятные чувства, что зародились в нем и которые он еще не мог назвать. Он стоял, впиваясь ногтями в ладони, чувствуя, как кровь сочится из раны на бедре, и смотрел в лица своих людей. В их испуганные, озлобленные глаза. И впервые за всю свою жизнь он почувствовал себя по-настоящему одиноким. Он был их вождем. Но сейчас он защищал то, во что они не могли поверить. И это ставило его по другую сторону баррикады. * * * Тишина в длинном доме Торвина была густой, тяжелой, как похоронный саван. Он сидел на краю своей походной постели, опираясь локтями на колени, и смотрел в потухший очаг. В его обычно прямой, как копье, спине читалась такая усталость, что сердце сжималось от боли. Он не просто устал телом. Он был измотан душой. Борьба с кланом, с собственным народом, вытянула из него все силы, оставив лишь пустую оболочку, скрепленную одной только волей. |