Книга Ярл для чужеземки, страница 23 – Сур Шамс

Ульфрик медленно, с преувеличенной театральностью, поднялся. Его движения были плавными, но каждый мускул был напряжен до предела. Он отодвинул скамью с таким скрипом, что он прозвучал громче любого крика.

— Мои люди, — его голос шипел, как змеиный, полный яда и притворного оскорбления, — проверяли, не сошла ли лавина. О которой до нас дошли слухи.

Он сделал паузу, бросая на Торвина взгляд, полный притворной заботы.

— Чтобы убедиться, что наши друзья из клана Снежного Медведя целы и невредимы. Проявить беспокойство — разве это преступление?

Он обвел взглядом зал, пытаясь заручиться хоть какой-то поддержкой, но все молчали, затаив дыхание.

— А теперь я вижу, — его голос сорвался на крик, — что гостеприимство и доверие здесь забыто! Нас встречают не как союзников, а как врагов! Мы уходим!

Он резко махнул рукой, и его воины, не сводя с противников глаз, начали медленно отходить к выходу, создавая живой щит вокруг своего ярла. Никто не поворачивался к ним спиной. Готовность к бою витала в воздухе, густая и осязаемая.

* * *

Торвин не стал их останавливать. Его задача была выполнена. Он вынудил Волков показать свое истинное лицо и уйти с позором, не дав им военной победы, но и не начав открытую войну здесь и сейчас. Он видел, как Ульфрик бледнел, видел страх в глазах его воинов — страх не перед силой оружия, а перед тем, что их планы раскрыты столь унизительным образом.

Он наблюдал, как они отступают, и его холодная улыбка медленно угасла, сменившись привычной суровой маской. Его глаза метнулись к чужеземке, которая стояла, прижавшись к столбу, вся белая как полотно. Она понимала, что натворила. Понимала, что ее шепот едва не развязал кровавую резню.

Но он также видел и другое. Видел, как старейшины, еще недавно требовавшие ее изгнания, смотрят на нее теперь с новым, смешанным чувством страха и уважения. Она не просто назвала болезнь. Она разглядела обман в сердце врага. И это было куда ценнее любого знахарства.

Он дал им уйти. Но он знал — это не конец. Это только начало. Ульфрик не простит такого унижения. А у него теперь было секретное оружие. Очень хрупкое и очень опасное. Его взгляд задержался на Алисе на мгновение дольше, чем нужно, прежде чем он обернулся к своим людям, чтобы отдать новые приказы. Мир в его землях закончился.

Напряжение в длинном доме достигло точки кипения. Воздух звенел от звенящей тишины, прерываемой лишь скрипом кожаных ремней и зловещим шелестом стали по ножнам. Два клана стояли друг против друга, разделенные всего несколькими шагами, но пропасть между ними казалась непреодолимой. Каждый мускул, каждый взгляд был наполнен готовностью к смертельной схватке. И все это из-за моего шепота.

Торвин медленно поднялся, его тень гигантом легла на стол. Его воины сомкнули ряды вокруг него, превратившись в единую, грозную стену из мышц и металла. Он не говорил ни слова, но его поза, его холодный, непоколебимый взгляд были красноречивее любых угроз. Он принял вызов.

И я поняла, что сейчас из-за меня умрут люди. Много людей. Эта мысль ударила с такой силой, что перехватило дыхание. Нужно было что-то делать. Остановить это. Любой ценой.

И тут память, как спасательный круг, подбросила образ. Маленькая, смятая обертка в кармане. Шоколадка. Последний кусочек другого мира. Абсурдная, безумная идея родилась в голове, не оставляя времени на сомнения.