Книга (не) Равные, страница 33 – Мила Крейдун

— Есть ещё желающие проверить, насколько я деградировал? — раздался его жёсткий властный голос в звенящей тишине.

Молчание.

— Вот и отлично, — заключил царь и склонился, чтобы поднять Ктару и забросить себе на плечо, словно заслуженную добычу. — На сегодня праздник закончен. Жду всех завтра на завтрак в десять тридцать. Спокойной ночи.

Гости почтительно и поспешно расступались перед обнажённым повелителем мира с его несуразной ношей.

Ктара боялась даже дышать, не то, что поднять взор. Она покорно висела на широком каменном плече, стараясь не смотреть на находившиеся совсем рядом упругие крепкие ягодицы.

Отработанная напряжённо сглотнула. Испытывая неловкость и что-то ещё. Желание? Просто прикоснуться к ним. К нему. Последние два дня ей постоянно хотелось его касаться. Непреодолимо. До боли в костях. Быть рядом. Чувствовать его запах…

Мега отворил дверь покоев и, сделав несколько шагов, бросил её на постель.

Вернулся прежний страх, хоть она и обещала себе, хоть и хотела его.

Пока лишь быть рядом, касаться, обонять, осязать, чувствовать.

Но разве такому мужчине может быть нечто подобное нужно? Или, тем более, достаточно.

Ктара старалась не дрожать.

Удивительно.

Она не боялась огромного льва, способного переломить ей позвоночник одной лишь лапой по неосторожности, а величественного сурового обнажённого мужчину перед собой — до чёртиков.

— Помоги мне помыться, — холодно бросил царь двуликих и отправился в ванную.

Прошло несколько секунд, прежде чем до рабыни дошёл смысл отданного приказа, и она поспешила следом.

Повелитель зашёл в кабину, включил воду и развернулся, ожидая.

Ктара скользнула следом на дрожащих ногах, страшась в любой момент сползти по стеночке прозрачной кабины, боясь показать свою слабость, и как она боится. Что-то подсказывало ей, что страх и слабость — не те качества, которые привлекают правителя мира в женщине.

Мега оттолкнулся от стены, о которую до этого опирался, протянул руки и рванул на ней мешковину с двух сторон, с лёгкостью разорвав надвое.

Рабыня вздрогнула. Она ненавидела себя за это, но не могла не бояться. Она попыталась выпрямиться, не прикрываться руками, чего отчаянно хотелось. Ей даже удалось упрямо приподнять подбородок, чтобы выглядеть достойнее (как будто это возможно в её положении и с её прошлым, но тем не менее). А вот посмотреть ему в глаза она так и не осмелилась.

Поэтому и не заметила скользнувшую по жёстким волевым губам лёгкую улыбку, которая коснулась лишь их краешка, но всё же.

— Приступай, — приказал царь двуликих.

Дрожащими руками отработанная потянулась за банными принадлежностями, позорно и нелепо уронив бутылочку с гелем. Ругая себя, на чём свет стоит, она тут же юркнула за ней вниз, наткнувшись на огромный восставший орган повелителя, оказавшийся прямо у неё перед лицом.

Ктара закрыла глаза, напряжённо сглотнув. К горлу привычно подкатила тошнота. Чтобы она ни испытывала к господину, это всё равно было выше её сил.

Ей захотелось разрыдаться. От отчаяния.

Мало того, что она рабыня, отработанная, старая, человек, обезьяна, примат, низшая, да ещё и бракованная!

Она никогда не сможет дать ему того наслаждения, которого он может хотеть. Того единственного, что он вообще от неё, по совершенно непостижимым причинам, явно хочет!