Книга Серебряные нити Шардена. Пепел и тис, страница 98 – Мари Ларина

Я хихикнула.

— Ну нет. Не сегодня. — и постучала дважды.

Внутри послышался шорох теневой магии — шелест тончайших чар, словно сама ночь скользнула по дверному косяку. И дверь отворилась, без скрипа, бесшумно, как уместный страх. Голос Хаэля рассёк воздух, как холодный клинок, обнажённый без предупреждения:

— Входите.

Он стоял у стеллажа с картами — повернутый к нам спиной, вытянутый, как тень от башни в закат. Пальцы — длинные, строгие, цепкие — скользили по контуру какого-то древнего рубежа, словно он надеялся, что старые границы ответят на новые вопросы. Я, конечно, как всегда, зацепилась за детали. Его волосы были взъерошены, будто он спал лицом на бумагах или раз за разом запускал туда ладонь в приступах усталой ярости. Значит, не выходил отсюда. Значит, работал. Значит… всё-таки не камень, которым пытается себя показать.

— Присаживайтесь, — сказал он, не оборачиваясь. Его голос был резким, как обрыв, но внутри него вибрировала усталость. Почти нежность — ну, если сильно прищуриться и закрыть одно ухо.

Он уже сплетал заклинание тишины, и его пальцы двигались уверенно, как у дирижёра перед оркестром. Я молча скинула свой плащ, подхватила плащ Эльсы, повесила оба на вешалку — жест машинальный, домашний. Велатр опустился у моих ног с достоинством сторожевого зверя. Кресло напротив стола манило мягкой обивкой — я устроилась, вроде с комфортом, но всё равно как-то неуютно. Как человек, знающий, что сейчас ему расскажут что-то тревожное.

Эльса, конечно, опустилась с царственным изяществом, перекинула ногу на ногу и метнулась взглядом по комнате. Я знала этот взгляд: она считала книги, искала несоответствия, измеряла слои пыли, проверяла — всё ли в порядке.

— Я была в общежитии, — без вступлений произнесла она, и кинула печатку Совета прямо в Магистра. Та сверкнула серебром в воздухе, но он, даже не взглянув, поймал её. — Не пригодилось. Спасибо, Магистр. Итак, я замаскировалась под тётку Лианы — Ирину. Расспросила студенток, старательно изображая безутешную скорбь, и вот, что мне удалось узнать. Орнелла Зинрей, соседка Лианы, а по совместительству — её личный исповедник, дневник и подушка. Говорит, что Лиана в последнее время стала дерганой, замкнутой, будто её кто-то пугал. Я её немного погладила по шерстке, сыграла истерику… — она вздохнула театрально, поджав губы, — и, пока она бегала за успокоительным чаем и пирожными, я обшарила их комнату. Бумажный дневник был спрятан под половицей, тонкая работа. Почерк — её. Стиль — её. А вот содержание… — Эльса достала тонкую чёрную книжечку из внутреннего кармана плаща и вновь бросила в Магистра. Тот снова безупречно поймал предмет и повертел в руках. У нас тут что сегодня — день, когда можно бросаться в Эврена вещами? Я учавствую!

Эльса бросила на меня взгляд — мол, пора. Передаю слово.

— Она определённо что-то скрывала, — сказала я, уставившись в окно, где не было витража, зато был роскошный вид на Туманную площадь. Там даже мои «Пеплотравы» виднелись — из лавки как раз вышел кто-то с охапкой свёртков. Торш сегодня явно в ударе. Маркетинговом. Я поморщилась, вспоминая:

— Я поговорила с её родителями — Мириэль и Варен. Убиты горем. Я… представилась библиотекаршей Розой. — Голос чуть дрогнул, внутри — как будто лимоном по раненому сердцу провели. — Да, я понимаю, это ради дела, но… мерзкое ощущение, знаете ли. Враньё — оно даже если во благо, всё равно воняет.