Книга Серебряные нити Шардена. Пепел и тис, страница 100 – Мари Ларина

— Завтра, значит, на допрос, с самого утра, — проворчал Дейл, сплёвывая на мостовую и поёживаясь от ночного ветра, пробирающего даже сквозь доспехи. Голос у него был хриплый и острый, как щетина. — Не к добру это. Слишком уж как-то шустро нас туда тянут.

— Ага, — усмехнулся Эллар, поправляя плащ. — Артефакт сперли, и не какой-нибудь побрякушку. Сфера, мать её. Теневую магию дербанить — это ж как в храме срать. Кто-то в Шардене совсем нюх потерял.

Они оба фыркнули, но в их усмешках не было веселья. Бахвальство и юмор — как попытка немного приободрить друг друга. Они знали — завтра определённо будет жарко. Но сейчас — только тишина. Тяжёлая, плотная, как густая паутина, она вилась между каменными стенами, сжимая своими невидимыми тисками. В этой тишине пряталось нечто неуловимое — едва заметное дрожание воздуха, едва уловимый шёпот, словно сама ночь затаила дыхание в ожидании. Эта тишина давила, обволакивала, проникала в кости и сердце, заставляя сжиматься кулаки и биться быстрее пульс.

И вдруг — предчувствие сбылось. В мимолётное мгновение, без какой-либо причины, весь Карал Вельторн погрузился во внезапную, абсолютную тьму. Свет исчез — не потух, не угас, а словно был вырван с корнем из самой ткани мира и растворён в пустоте. Фонари вспыхнули один последний раз — быстрый, жалкий всполох — и огни с тихим, словно скорбным шёпотом, осыпались в небытие, не оставив за собой ни единого отблеска, ни капли надежды.

Вокруг царила неподвижность. Стражи напряглись, не сговариваясь приняв боевую стойку. Всё остановилось — ни шагов, ни шороха, ни дыхания ветра. Каменные стены Карал Вельторна словно сжались в объятиях темноты, укутали внутренний двор в плотный, липкий саван из черного тумана. Казалось, сам ад выдохнул этот мрак — густой, холодный, растекающийся по мостовой, медленно поглощая свет и жизнь. Тени сгущались и сгущались, не просто ложась, а словно расплываясь, подтекая чернильными реками по влажной брусчатке. Даже блики на камне исчезли, поглощённые этой тьмой. Она волочила за собой клочья безысходного страха, трепещущая, как языки пламени.

И эти тени, что несли с собой тьму — двигались. Разумно, с намерением, с холодной решимостью. Страх воинов стал плотным, как свинец, и каждый вдох резал лёгкие — в эту ночь Карал Вельторн оказался пленником тьмы, в которой оживают самые худшие кошмары. Что-то дёрнуло Дейла за плечо. Морвен зашипел от неожиданности, холодный пот испуга прошиб его тело. Рывок — резкий, как удар ножа. Лигат застыл, выхватывая меч из ножен — но в кромешной тьме это было бесполезно. Одно дело — встретиться лицом к лицу с врагом, видеть его глаза, слышать дыхание, ощущать намерение. Но совсем другое — когда нападает сама тьма, без формы и лица, проникая внутрь, заглушая свет вокруг и оставляя только холодный страх в сердце.

— Сзади. — прорычал он сквозь зубы, напрягая зрение, пытаясь выхватить хоть какой-то силуэт из бездны тьмы.

— Замерли. — спокойно приказал Эллар, пригнувшись и медленно оборачиваясь. Его взгляд скользил по пространству, изучал тьму, словно пытаясь разгадать её шепот, но без паники. — Движение. Девять часов.

— Вижу. — кивнул Морвен, обернувшись на непонятный звук.

Звуков боле не было. Только возник из ниоткуда шорох — мерзкий, как плесень на стенах подвалов. Скрежет, будто когти тащили по камню цепи, волоча за собой что-то. И вот мрак шевельнулся — тень, чернее самой ночи, скользнула между еле мерцающих лунных бликов, стремительная и беззвучная, словно сама смерть, пришедшая без предупреждения.