Книга Серебряные нити Шардена. Пепел и тис, страница 96 – Мари Ларина

Мы замерли. А потом — тук-тук, будто кто-то постучал костяшками в стекло. Я вздрогнула. На самом деле — чуть не расплескала чай. Повернулась к окну. Там, за стеклом, — настойчиво ломился к нам тенегласс. Эльса хихикнула, упомянув, что почти так же к ней ночью ломился мой тенегласс. Я быстро открыла и закрыла окно, выхватывая стеклянную колбочку. Откупорила. Лёгкий холодок пробежался по пальцам, когда послание начало складываться в слова, произносимые Магистром:«Через час. Кабинет.» Подпись не требовалась.

— Теневой демон ждёт. — выдохнула я, потягиваясь и пряча пустой тенегласс в карман плаща. Да, это было определённо замечательным безотходным производством — по сути, когда вы обменивались с кем-то посланиями — вам мог потребоваться всего лишь один флакончик. Обычно рядовым магам хватало двух или максимум трёх про запас, исключая очень общительных людей, которые обменивались тенеглассами по сто раз на дню.

Но у нас был еще час, а Совет был совсем рядом, поэтому мы ещё долго сидели под теневым куполом заклинания тишины. Мы делились друг с другом не фактами — нет, их и так было слишком мало, — а догадками, чувствами, тихими тревогами, которые не умещались в сухие отчёты. Догадок было слишком много, было непонятно, куда двигаться. В записях Лианы мелькал не просто страх — нет, он был окрашен предвкушением. Ожиданием. Словно она шла туда, где её давно ждали. «Он» повторялся в каждом обрывке, будто мантра. Без имени, без признаков — только обещания. Мы попытались прикинуть, кто это мог быть. Посторонний? Старший? Кто-то из бывших учеников? Или… кто-то, кого официально и вовсе не существовало. Теневик? Преподаватель?

Сейчас мы не стремились нащупать ответы. В тот момент было важнее просто выговориться. Разложить тревоги на стол, рядом с пустыми чашками и крошками от круассанов. Потом мы доели последние лепёшки, откусывая медленно, будто через это затягивали возвращение в реальность. Допили чай, уже остывший, но всё равно вкусный, с лёгкой тягой трав. Лиандор появился как по волшебству, в ту секунду, когда я растворила заклинание тишины — и мы расплатились. Эльф на прощание учтиво поцеловал нам руки, чем окончательно меня пленил. Его хитрая улыбка была слишком многозначительной, а взгляд цеплялся за меня… чуть дольше, чем следовало цепляться взгляду просто учтивого мужчины. Он попрощался особенно вежливо, с тёплым «Айлин, заглядывайте почаще», в котором прозвучало больше, чем просто желание угодить гостю.

Мы вышли из «Бессмертной Улитки», не спеша — и не только потому, что Совет был всего в паре кварталов. Мы обе знали: шаг за порог, и разговоры станут серьёзными, взгляды — сдержанными, а правда снова спрячется в дальний угол. Переулок Багровой Ивы действительно оправдывал своё название: посреди вымощенной булыжником площади, словно сердцевина живой памяти Иль-де-Вирела, раскидывалась та самая древняя ива. Её кора темнела, будто пропитанная чернилами, а длинные ветви, багряные, с алым отливом, опускались до самой земли. Они колыхались в прохладном воздухе, создавая ощущение, будто дерево дышит.

Я любила это место. Не за суету — хотя здесь её всегда было хоть отбавляй, пускай сегодня здесь и было особенно замедленно. Эльса всегда посмеивалась над Багровой Ивой — ей казалось, что улица слишком громкая, нарочно уютная, почти притворно-сказочная. Она говорила, что тут всё «слишком». Слишком много света в витринах, слишком много вывесок, где каждая претендует на уникальность, слишком много ароматов — от пекарен до мастерских благовоний.