Книга Серебряные нити Шардена. Пепел и тис, страница 9 – Мари Ларина

Юная адептка заторможенно кивнула и заорзиралась, неловко переминаясь с ноги на ногу — видимо, в раздумьях, где бы скоротать время ожидания. Торш, уже наполовину доевший свою булочку, ловко соскочил с подоконника.

— Мисс, можете присесть, — сказал он вежливо, указывая на темно-зелёный, накрытый вязаным пледом, диван у окна в пол. — Тут, говорят, у нас самый уютный уголок в Шардене.

Гостья неловко уселась, сжав пальцы, будто боясь оставить пятна на мягкой обивке. А я уже стояла у варочного стола — длинного, тёплого от многолетнего использования магии, с тонкой латунной инкрустацией по краям. На стенах над ним висели аккуратно связанные пучки трав: полынь, сухоцветы, душица, мирион, синегривка, лунная шелуха и редкая трава тишины — все промаркированы, аккуратно связаны лентами разного цвета. Весь воздух лавки был насыщен ароматами — пряными, смолистыми, терпкими. Магия тут не витала — она жила здесь, но дремала, уютно свернувшись под прилавком и на полках, между стеклянными банками и глиняными ступками. Свет от свечей, фонариков и лампад касался всех поверхностей мягкой золотой дымкой, словно утренний туман, застывший в янтаре.

Я зажгла пламя над котелком — произнесла негромко, почти выдохом — «Ignira», — и в воздухе вспыхнула тёплая золотая искра, перешедшая в ровное, мягкое пламя, зажегшееся под медным котелком м на треноге. Торш, не вмешиваясь, смотрел издалека, со своего персонального наблюдательного пункта — подоконника, заваленного подушками — знал, что этот отвар требовал тишины и точности. Я начала с мираллы — её листья хранились в чёрной жестяной коробочке, обтянутой тканью. Листья были хрупкими, ломкими, с синим отливом. Я опустила щепоть в воду и дождалась, пока она начнёт медленно темнеть. Следом — пыльца элендры. Её я насыпала с особой осторожностью — слишком много, и отвар получится не снотворным, а парализующим — а если вдруг у травницы случайно дрогнет рука — так и вообще — смертельным. А слишком мало — и сон не наступит вовсе. Я выдохнула и едва коснулась пальцами стеклянного флакона — убийство студентки в мои планы сегодня точно не входило.

Тень лунного мха — завершающий ингредиент. Она выглядела, как клочок тумана, застрявший в траве. Чтобы его активировать, я прошептала: «Somnaria», — заклинание призыва сна — и мох осел на поверхности настоя, будто лёгкая вуаль, растворяясь, шепча что-то на языке, которого я не знала, но всегда чувствовала сердцем.

Пока настой остывал, я накрыла котелок тканью и обернулась. Адептка уже немного расслабилась. В руках она вертела один из старых фолиантов с полки Торша — «Травы при нарушениях сна». Он, хитрюга, будто знал, какую именно книгу дать ей. Я вытерла руки о льняное полотенце, повесила его на крючок и подошла к стойке, доставая маленький флакон из матового стекла — именно в такие мы обычно разливали «Полуночный отвар». В его стекле всегда было отражение — будто в нём спал чей-то чужой сон. Осталось только дождаться, пока магия уляжется. Буквально пара минут — и отвар уже был запечатан сургучом.

— Готово, — тихо сказала я, передавая флакон девушке, которая уже успела прочитать несколько страниц из книги Торша, и теперь резко вернулась к реальности, услышав мой голос — будто вынырнула из тёплой воды. Её пальцы дрожали, когда она принимала настой, и я прикоснулась к её запястью — совсем легко, не навязываясь. — Всё в порядке, он вам поможет.