Книга Серебряные нити Шардена. Пепел и тис, страница 6 – Мари Ларина

Я встряхнула тенлист — Имитр, в прошлый четверг, после нашей беседы, запыхавшись, принес мне один завалявшийся экземпляр в благодарность за совет. На брони тенлистов он в тот день заработал практически столько же, сколько от проданной сотни изобретений! Да, мириды умны и расчетливы, но даже им иногда необходим взгляд и помощь со стороны.

Зонтик, чихнув дождевой водой, аккуратно сложился в небольшой футляр — как продуманно! — меня всегда восхищают такие детали в изобретениях и артефактах. Я потопталась на каменном пороге лавки, сбивая грязь с ботинок, и толкнула входную дверь плечом. Маленький колокольчик над входом лениво звякнул, оповещая об очередном ильдевирейце, который жаждет порадовать себя и близких вкусненьким этим промозглым осенним утром. Аромат лавки моментально обнял меня — тёплым амбре мёда, мятного чая, ароматного кофе и старинных книг. Я улыбнулась, протискиваясь через ряды уютных маленьких столиков и подходя к чайной стойке — дерево скрипело под ногами, тут и там раздавались непонятные шорохи, вздохи — лавка Лавра, будто живое существо, всегда была рада гостям и будто охала «ну что же ты, моя дорогая, в такую погоду и без горячего чая!»

За стойкой, как и всегда, был сам Лавр — упитанный, ухоженный мирид, всегда одетый с иголочки. На нем сегодня был откровенно щегольский кожаный цилиндр коричневого цвета, украшенный серыми перьями в тон его лоснящейся шерсти — довершал образ объемный плащ оттенка молочного шоколада и роскошная шелковая рубашка, вышитая миниатюрными чайными чашками. Поговаривали, что Лавр приехал к нам из далёкой-далёкой страны, о которой почти ничего не известно, кроме того, что там очень ценится крепкий чай с бергамотом, который подаётся почему-то строго в 17:00. Сам Лавр о своем происхождении никогда не распространяется, хотя мы с Ирисом спрашивали его много-много раз за чашкой медоэля, когда мирид мог уделить нам немного свободного времени.

— Здравствуй, Лавр! — поприветствовала я, стягивая капюшон. — Чай из плачущей мяты, медоэль и две кристальные булочки.

— Айлин, душа моя, — пробасил Лавр, добродушно улыбаясь в усы. — хоть он и выглядел высокомерным, на самом деле — чайный мастер был очень приятным миридом. — Медоэль для Торша? — поинтересовался он, отворачиваясь от меня и что-то определенно колдуя — иначе я не могла объяснить столь потрясный вкус его напитков — над чайничками, колбочками, травами и приправами.

— Да, — я согласно кивнула, рассматривая чайную стойку — тут и там стояли баночки с чаем, изящные хрустальные сахарницы с тончайшими золотыми щипчиками; и, конечно, маленькие магические фонари — о, лавка утопала в них! Тут и там они освещали пространство мягким светом, создавая неповторимую атмосферу, которая согревала и обнимала каждого посетителя — так и хотелось бросить все, упасть на диванчик у витражного окна, смотреть на камин и пить, пить невероятный мятный чай, ни о чем не думая, оставив заботы за дверью заведения.

Лавр важно кивнул и бросил в медоэль щепотку корицы с сахаром — до сих пор не понимаю, как ему удавалось сохранять в памяти все предпочтения своих клиентов. Торш безумно обожал в этом мире несколько вещей — медоэль, просто мёд, кристальные булочки и корицу. Думаю, если бы я не настаивала на том, что нужно питаться правильно — он бы ел только булочки да мёд. Но ради кристальных булочек и я, честно, была порой готова продать душу — Лавр делал их просто потрясающими — воздушное, ароматное ванильное тесто, пропитанное маслом мирианских орешников, присыпанное сверху сахаром из Миридора — хрустящие кристаллики инея; а завершающей нотой этого сладкого безумия были карамелизированные кусочки мёда — эти булочки обязательно надо было есть подогретыми, и их сладкий, орехово-ванильный вкус, хрустящее тесто — этот тандем сводил с ума. Некоторым ильдевирельцам можно было давать взятки кристальными булочками, и я входила в их число.