Книга Серебряные нити Шардена. Пепел и тис, страница 248 – Мари Ларина

— Но я ведь должна себя винить. — отсмеявшись и возвращаясь в русло диалога, я воровато оглянулась, будто стены дилижанса могли нас подслушать. Но, решив перестраховаться, укрыла нас заклинанием тишины, прежде чем продолжить. — Он — мой куратор, Магистр Тени, Пятый Лик Совета. Зачем ему я? Поиграться? — голос предательски дрогнул. — Мне казалось, я всё держу под контролем, и это зарождающееся чувство — просто глупость от того, что у меня давно не было мужчины. И тут вдруг — одно прикосновение. И всё рушится, включая моё спокойствие и контроль. Я не знаю, что мне делать. Я однозначно не та, кто нужна ему. Он — мой куратор, я его подопечная, и всё.

Эльса долго смотрела на меня. Её губы дрогнули, и она вдруг наклонилась, прижавшись лбом к моему лбу. Меня окутал тёплый аромат сладкой корицы, и я прикрыла глаза.

— Знаешь, Ай, ты можешь бояться. Можешь сомневаться. Можешь сто раз говорить себе, что не надо, что нельзя. Но есть вещи, которые больше тебя. Сильнее твоих «должна» и «не должна». Если ты к нему что-то действительно чувствуешь — по-настоящему, — ты не сможешь остановиться. И не должна. Никто из нас не вечен, Айлин. Ни ты, ни он. Ни эта тонкая грань между дозволенным и воистину желанным.

— Я уверена, что он просто играл со мной. И что для него это ничего не значит. А потом он уйдёт, а я останусь… — я приложила пальцы к шее, к тому месту, где ещё горело ощущение поцелуя. — … останусь одна, полная неоправданных ожиданий.

Эльса вздохнула и шепнула:

— Тогда я буду рядом. И надеру ему задницу, заставив жрать землю, если он тебя обидит. А потом мы вместе напьёмся и отправим тенеглассы всем бывшим. И Лиандору. — я засмеялась, отстраняясь и смотря в её светло-зелёные глаза. Подруга тоже ухмыльнулась, видимо, вспомнив моё лицо при виде эльфа-официанта. — Но, если ты не дашь себе шанс — ты никогда не узнаешь, было ли это только игрой. И, если хочешь знать моё мнение… — она сжала мою руку крепче, — он не играл. Он смотрел на тебя так, как не смотрят на простых подопечных.

Её слова меня не убедили, и я сморщилась, опустив голову. Верин чуть отстранилась, взглянула на меня пристально, и уже другим тоном, тише, серьёзнее, сказала:

— Послушай, если ты хочешь, чтобы я была честной — я буду. Да, он выше тебя по званию. Намного. Он не просто твой куратор, он Пятый Лик Совета, Айлин. Его слово весит больше, чем наша с тобой жизнь. Он — один из тех, кто вершит людские судьбы. И, конечно, если вдруг всё так замечательно сложится, как в сказке, и вы будете жить долго и счастливо — тебе надо понимать, что, разумеется, люди заговорят. Кто-то начнёт шептаться, кто-то — открыто кидать обвинения. Что ты добилась чего-то через постель, что он использует своё положение. И никто не станет разбираться, что там между вами на самом деле. А Совет… — она сжала губы. — Совет не любит личное. Там нет места чувствам. Только расчёт и власть.

Я поёжилась. Учитывая моё прошлое и то, что я жива только благодаря ему… и только лишь с его доброй воли не сижу в Ауланнаре… ситуация патовая.

— Значит, это неправильно?

— Ай, — Эльса порылась в складках плаща, и достала роскошный серебристый футляр с зеркальцем на грани, неспешно открывая его. Алая помада коснулась её губ, и подруга придирчиво осмотрела макияж в маленьком зеркале, а затем — щёлкнула футляром, закрывая его и отправляя обратно в карман. — Неправильно — если он будет тебя использовать. Но если вы оба… если между вами всё по-настоящему — это не преступление. Это сложно, опасно, но не аморально. — она выдохнула. — Конечно, будь я просто твоей подругой, я бы сказала тебе: «Даже не начинай. Это огромный риск». Но знаешь, что? — она усмехнулась. — Я — твоя лучшая подруга, и вся наша скоротечная жизнь — сплошной риск. Сделаешь — пожалеешь, не сделаешь — всё равно пожалеешь. Так почему бы сделать и пожалеть? Так хотя бы будет чуточку приятнее. Не попробуешь — не узнаешь.