Книга Серебряные нити Шардена. Пепел и тис, страница 246 – Мари Ларина

Сердце зашлось стуком в висках, кровь отхлынула к ногам и тут же вернулась в голову — жаром, нетерпением, желанием. Запретная мысль, мучительная и сладкая:

Что, если я не хочу, чтобы он останавливался? Что, если я… хочу остаться? Правильно ли это? Что вообще правильно?

Я ощутила, как дыхание его замедлилось, когда пальцы задели мою шею, мягко касаясь. Моё же дыхание наоборот участилось, и стало невыносимо жарко, когда тьма вокруг окончательно сжалась, оставив только нас двоих — и в этот момент, боги, он наклонился ко мне. Пряди его волос, выбившиеся из хвоста, щекотнули моё плечо, и я рвано выдохнула. Его щека, с лёгкой щетиной, скользнула по моей коже, и всё тело дернулось в ответ, как натянутая струна под пальцами искусного менестреля. О, Этерна! Что происходит⁈

Серебро под моей кожей несдержанно вспыхнуло мягким светом, выдавая мои чувства с головой. Колени подогнулись ровно в ту секунду, когда он коснулся моей шеи лёгким, невесомым поцелуем, что заставил меня дёрнуться, словно от удара током. Я прикусила губу, чтобы сдержать стремящийся вырваться глупый, абсолютно неуместный стон. Его дыхание обожгло мою кожу, посылая от этого места мурашки по всему телу, и сердце бешено застучало в груди, окончательно пускаясь в галоп. Я не знала, что делать с этим чувством, — оно было слишком живым, как обнажённый нерв. Невинный, невесомый поцелуй обжигал, эхом разливаясь по телу, и всё внутри словно треснуло: осторожно выведенная мною линия самообладания только что разбилась вдребезги.

Я шагнула вперёд — почти споткнувшись о порог, но не глядя под ноги, не оборачиваясь. Ему точно не нужно было видеть, какими пунцовыми стали мои щёки и как дрожат руки. Мне самой было трудно понять, то ли я убегаю от него… то ли от себя. Боги, как хорошо, что здесь темно.Пальцы нащупали ручку двери — она холодила кожу, но не остужала ни моих мыслей, ни разгорячённого тела. Я, успев прихватить свой плащ, распахнула дверь чуть сильнее, чем нужно, и выбежала в коридор, врезавшись в кого-то, кто стоял неподалёку, и даже не извинилась. Ощущения ещё не отпускали меня — запах пепла и тиса, прикосновение губ, его дыхание у самого уха. Место его поцелуя… горело огнём. Я закрыла глаза и прижалась спиной к холодному камню, зашипев от контраста температур на обнажённой коже в вырезе топа.

Охренеть. Просто… охренеть.

Я едва не запнулась о собственные ноги, сворачивая в основное помещение — и почти сразу наткнулась на стойку бара. Эльса сидела на высоком стуле, болтая ногой, с бокалом в руке и алой помадой на губах, уже слегка исчезающей с нижней губы. Она что-то рассказывала Ирису, активно жестикулируя своим бокалом. Талькар же, игнорируя всё вокруг, смотрел на подругу, упершись локтями в стойку, и слушал её с глупой улыбкой. Как только она заметила меня, глаза её зажглись удивлением.

— Ну ты и… — заметив взгляд Эльсы, направленный ему за спину, начал было Ирис, развернувшись ко мне. Но тут же осёкся, разглядев моё лицо. Друг приподнял бровь, с нескрываемым удивлением оглядев меня сверху вниз. Я поморгала и поправила волосы, надеясь, что с ними всё в порядке и ничего не выдаёт моего смятения. Но, видимо, у меня на лице огромными красными буквами было написано «я влипла».

— Так, — шепнула Эльса, приподнимая бровь и резко хватая меня за локоть. — Пошли-ка отсюда. Прямо сейчас.