Книга Серебряные нити Шардена. Пепел и тис, страница 184 – Мари Ларина

— Вот, мазь — наносите утром и вечером, пока нарыв не уйдёт. И ещё от меня Вам… — я кивнула на пакетик, — Настой. В подарок. Пить по ложке, дважды в день. Для надёжности. Тоже от нарыва, так сказать, изнутри будет его лечить.

Клер закивала так энергично, что цветы на её нелепой шляпке всполошённо затрепетали, как испуганные мотыльки. Щёки её пылали, а глаза, влажные от тревожных слёз, сверкали благодарностью, в которой, как всегда, смешивалась лёгкая истерика.

— Ах, Вы… Вы — хоть и теневичка, но Вы, Айлин, просто спасение, благословение небес, сияющий луч среди этого… этого кошмара! — залепетала она, прижимая к груди аккуратно перевязанный пакетик, как дитя.

Я склонила голову, улыбнувшись уголком губ — сдержанно, чуть иронично, чтобы не давать её панике разгуляться дальше. Предрассудки к теневикам меня ничуть не обижали… спустя годы.

— Если бы я была благословением небес, мадам Клер, у Вас бы давно уже ничего не чесалось и не нарывало, — ответила я. — Но, к сожалению, или к счастью, я — всего лишь теневая ведьма, что разбирается в травах.

Она кивнула, доставая из сумки плотный мешочек с монетами и щедро положила два фраса на стойку.

— За Вашу доброту к старой, сумасбродной дурочке и платить не жалко. Пусть Ваше дело процветает, теневая ведьма. — деньги звонко упали на стойку, будто подтверждая её слова.

— Берегите себя, мадам Клер. — пожелала я вслед уже уходящей дамочке.

Лавка дышала пряностями и теплом. Окна запотели, храня внутри тягучее, тревожное тепло — как будто стены знали, что за порогом мир холоднее и злее, чем кажется. Так и было — ближе к десяти часам утренний дождик вернулся, неторопливо барабаня по подоконнику снаружи.

Я сидела за стойкой, лениво перебирая сушёные цветки синегривки — пальцы пахли мёдом и дымом, кожа чуть саднила от недавнего ожога, полученного в неравной схватке с горячим котлом. За окном дождь продолжал мерно барабанить по подоконнику, рассыпая капли по стеклу, словно мелкие жемчужины.

С утра ко мне таскались все, кому не лень — тревожные, уставшие, бессонные, простывшие. Платили за зелья от бессонницы, за травы для успокоения сердца, за любые частички магии, которые хоть как-то обещали защитить их от неприятностей.

После мадам Клер пришла пожилая портниха — я знала её, тихая, из тех, кто живёт за занавесками, но тщетно следит за чужими окнами. Взяла настой для суставов, а потом — уставилась на меня с любопытством, будто я собиралась тут же превратиться во что-то страшное. Я, смеха ради, заставила серебро под кожей вспыхнуть, и та ойкнула, быстро кинув один фрас на стойку — щедро для неё — и чуть ли не убежала, оставив после себя запах кошек и старого пудрового парфюма. Нос сморщился, и я зажгла ароматическую свечу с корицей.

Следом заявился долговязый сапожник, нервный, с покрасневшими глазами. Попросил средство от похмелья, а заодно намёками пытался выведать, правда ли я могу заговорить дом от сглаза. Лгала бы я, если сказала, что это не льстит. Я продала ему мятную настойку и отправила восвояси, оставив без ответа.

Заговорить целый дом… а это интересно, но, наверное, требует очень большого магического ресурса. Быть может, это было подвластно Магистру, но уж точно не мне — мне бы на такое просто не хватило опыта в теневой магии. Хм, а на жителей дома заговор распространяется? Или только на место? Возможно, это был бы очень дорогой заговор, но бесполезный, ведь сглазить можно человека, но никак не место. Хотя, сглазить место… наверное, тогда бы ломалась мебель, полы, портился декор, или появлялась бы плесень…